Стоя перед ней, Эда почувствовала себя до смешного крошечной. Крепость Фелл казалась до боли родной. Бен работал здесь. Сколько раз она проходила мимо её грозных стен? И всё же сейчас замок казался враждебным, ощетинившимся чудовищным вызовом.

Лёгкое касание о ногу выдернуло её из мрачных дум. Кит бросил на неё долгий взгляд и бесшумно шмыгнул в тень.

— Эй!

Он вёл её вдоль внешней стены, повторяя все её изгибы, пока они не вышли к противоположной стороне двора. Здесь имелись ещё одни ворота — поменьше главных. Эда прекрасно их знала. Бен вечно шёл через них.

Заглянув сквозь кованые серебряные прутья, она разглядела конюшни. Там как раз чистили и седлали лошадей. Эда с болью подумала о том, кто сейчас исполняет обязанности старшего конюха. Интересно, задаются ли остальные вопросом, куда запропастился Бен, или уже всё знают? Ей претила сама мысль о том, что за её спиной могут шушукать, выставляя его каким-то злодеем.

Воздух позади неё шевельнулся. Она резко обернулась и отпрыгнула:

— Чёрт.

Кит дышал ей в затылок.

— Чего тебе?

— Нельзя же так внезапно менять обличье. Так и до сердечного приступа недалеко, — попыталась отшутиться она, но от собственных слов стало лишь тоскливее. — А вдруг кто заметил?

— Здесь никого нет.

Формально он был прав. Улица здесь сужалась, зажатая между крепостной стеной и изгородью Ботанического сада, где бурные волны дикого плюща свисали с карнизов. В непосредственной близости не наблюдалось ни души.

— И всё же. Средь бела дня можно выбирать места для волшебного перевоплощения поукромнее.

— Оставим утомительные нравоучения. Ты же говорила про восточную проходную, нет?

Эда поджала губы:

— Потому что главные ворота слишком бросаются в глаза, как я уже сказала. Они распахиваются только для официальных процессий или высоких гостей. А здесь идёт повседневный людской трафик, и с плащом нам не составит труда затеряться в толпе. Конюхи снуют туда-сюда постоянно. Раньше Бен лично водил сюда на выпас новых меринов и кобыл из табунов. Ты же умеешь принимать лошадиный облик, так что я подумала…

Убийственный взгляд Кита заставил её усомниться в собственном скудоумии:

— Понимаю. Ты хочешь выкатить меня на смотр как племенного жеребца.

— Если это поможет мне проскочить во внутренний двор — да. Хотя насчёт «племенного» я бы поспорила.

Он пропустил шпильку мимо ушей:

— Они живо раскусят, что я не числюсь в графике поставок.

— Не страшно. Мне нужно лишь выиграть время, чтобы воспользоваться плащом и шмыгнуть внутрь. — Она оценила взглядом циклопическую решётку. — Но всё бессмысленно, если парадный вход заперт наглухо. Нужно выяснить, когда именно они распахивают створки…

— А это что такое? — Кит кивнул на массивные каменные чаши, венчавшие обе стороны привратной башни. Размером с купальни для ванн, они тянулись вдоль всей баэлиановой стены, весело полыхая языками пламени. Каждую чашу накрывала крупная решётка, защищавшая огонь от непогоды.

Щёки Эды вспыхнули. «Невероятно, что я про них забыла!»

Сигнальные костры горели всегда. Их питали ясеневые дрова и серебряный порошок, а каждое утро служители Клуатра освящали пламя заново. По поверьям, огонь должен был приобретать синий оттенок, стоило демонической силе пересечь периметр. Эде ещё ни разу не доводилось видеть это воочию. Демоны всё-таки не горели безумным желанием разгуливать по цитадели Ордена.

Хоть в конском обличье, хоть без оного, Кит не мог просто так притопать во внутренний двор, не привлекая всеобщего внимания к своей истинной природе.

— Ладно. Да. Это может… создать проблемы.

Вспышка стали рассекла дневной свет.

Это была женщина. Она красовалась в полулатах и аглицком дублете с обшлагами до колен. В отличие от тех Клинков, что нападали на Эду и Кита, её кираса была инкрустирована золотом, а плечи защищали парные наплечники в виде чешуйчатых эполет. На ходу она натягивала и застёгивала на предплечьях латунные наручи. Растерянный молодой парень едва поспевал слева, что-то горячо ей докладывая.

Смуглая кожа, коротко стриженные волосы и безжалостно волевой подбородок придавали ей одновременно потрясающий и устрашающий вид. Эда узнала бы её из-за одного только роста и широких плеч — та возвышалась над землей почти на шесть футов.

Эда в благоговении прижалась носом к прутьям решётки:

— Это Мартина Тенелль, командир Клинков. Выше неё по рангу только великий маршал Тирнан.

Кит издал задумчивый звук:

— Она напоминает мне наших самок на родине. До сих пор поражаюсь, почему вы держите на руководчащих постах столько самцов.

— С чего бы? Ваши самки сильнее?