Эда не выпускала капюшон из рук. Трудно было понять, работает ли вообще этот чёртов Плащ сокрытия — если не считать раздражения от того, как нелепо он горбился поверх дублета и путался в волосах. Никто вокруг вроде бы не пялился на неё, но это было в порядке вещей. Горожане вечно спешили по своим делам, да и сама Эда ничем особенным не выделялась.

— Как понять, что он работает? — прошипела она.

Даже в кошачьем обличье выражение морды Кита источало едкое презрение: «Откуда мне знать?» — читалось в его взгляде. Он трусцой припустил вперёд, задрав хвост. Эде пришлось прибавить шагу. Его гладкое тело ловко лавировало между спешащими ногами прохожих, под грохочущими колёсами повозок и сквозь ватаги верещащих детей. Она почти перешла на бег, когда случайно задела плечом какого-то мужика.

— Эй, — злобно буркнул тот в ответ. — Смотри, куда…

Она крутанулась на месте, уже готовясь рассыпаться в извинениях, но лицо мужчины вдруг обмякло. Всё, что он собирался вывалить ей вслед, очевидно, вылетело из головы. Эда замерла — он узнал меня, сейчас завопит требуя Клинки, — но взгляд незнакомца расфокусировался, будто он смотрел сквозь неё в пустоту. Он моргнул и отвернулся, всем видом показывая, что её здесь сроду не стояло.

Эда испустила дрожащий вздох. Значит, полной невидимости плащ не давал, но людям явно становилось трудно замечать её присутствие. Словно мираж. Силуэт, уловимый лишь краем глаза. И всё же каковы его пределы?

— А. Вот ты где.

Эда резко обернулась. Она безошибочно узнала усатого незнакомца: одного из шестёрок Лича. Он неделями караулил лавку Шоу, выслеживая их с противоположной стороны улицы. Под козырьком его шляпы с пером карие глаза заколебались, точно она была выткана из утреннего тумана. Раньше ей не доводилось видеть его вблизи — она знала его лишь зловещей тенью, снувавшей вокруг лавки в предрассветный час.

— Ловкий фокус. Мы-то знали, что ты якшаешься с этим оборотнем, но сперва решили, будто он один. Повезло тебе столкнуться с этим парнем. — Он скосился на Кита, шерсть на загривке которого немедленно встала дыбом. — Потише, демон, я же просто поздороваться. Передам лорду Личу, какая у него находчивая новая сообщница, идёт? — Он подмигнул ей, зажал в зубах сигариллу и неспешно зашагал дальше.

Эда проводила его долгим взглядом. Выходит, подручные Лича пронюхали про её безумный побег из города. И про Кита знали. Они держали её на коротком поводке — неужто и в деревне за ней следили? — и это было прозрачным намёком. Она оставалась в долгу у Лича. А тот позаботится о том, чтобы она об этом не забывала.

Да уж, куда ей было забыть. Любая жизнь, которую семья Шоу попыталась бы кропотливо отвоевать назад, пошла бы прахом, не заполучи Лич свои Врата. Криминальному авторитету не требовалась магия, чтобы выразить своё недоплевок. Перешедшие ему дорогу всплываливерхом на волнах в речных каналах или обнаруживали свои лавки сожжёнными дотла. Эда слышала историю об одном мужике из Кроугейта, вернувшемся из Олдерпорта с окровавленными обрубками вместо пальцев. Люди Лича отсекли остальное — по пальцу за каждую сотню задолженных марок. И ухо прихватили в придачу: в качестве пени за то, что заставил их бегать за ним по всему городу. Доказать причастность Северина Лича к этим расправам не мог никто. Но знали все.

Испытывать судьбу и проверять авторитета на прочность Эде не улыбалось, а появление его подручного изрядно потрепало нервы. Но по крайней мере теперь она знала наверняка: врезаться в прохожих или вступать с ними в разговоры плащ не позволял — в таких случаях магия бессильна скрыть человека.

Хвост Кита раздражённо задёргался.

— Значит, всё-таки работает, — пробормотала Эда. — Идём.

Они пересекли протоку по мосту святого Леорика. Это был самый широкий мост в Блэкбридже, и здесь река бурлила какофонией скребущих вёсел и глоток зазывал-торговцев, утопая в густом смраде табачного дыма и масляного чада. Одно-единственное здание полностью затеняло реку, уступая по мощи разве что взмывающей к небесам колокольне Великого храма.

Крепость Фелл. Древняя цитадель, возведённая как бастион во времена королей задолго до того, как вокруг неё разросся сам город. Сам замок представлял собой колоссальное квадратное строение с четырьмя зубчатыми башенками по углам, вытесанное из тёсаного камня с серебряными украшениями. На каждой башне гордо реял стяг Ордена Клинка: белый меч и солнце на алом поле.

С трёх сторон крепость окружала баэлиановая стена семи футов высотой, отделявшая её от городских трущоб. Помимо массивных ворот с дозорными башнями, разглядеть что-либо внутри позволяли лишь узкие щели бойниц. Эда встала на цыпочки.

Внутренний двор поражал воображение масштабами, большую его часть отвели под плац для тренировок. Маленькие постройки кипели работой — оружейная, кузня, конюшни. Её взгляд приковала массивная решётка главных ворот: кованая железная паутина со вставками из серебра, ослепительно сиявшая на фоне мрачной кладки. Алхимический клуатр приложил руку к созданию этих ворот, как и к большинству местных укреплений, рассказывал ей когда-то Бен. Крепость Фелл одинаково надёжно защищала как от смертных набегов, так и от демонической нечисти.