— Хватит, — Робин смахнула Триппа со стола, словно назойливую муху, за что удостоилась утробного рычания. Казалось, демоническая природа гостя ее ни капли не смущала. — Где твой блудный лорд сегодня? С тех самых пор, как я промыла ему ногу, на глаза не показывался.

— Мой повелитель занят своими делами, карга.

— А-а. Значит, ты тоже понятия не имеешь.

— Трипп — самый доверенный вассал лорда Кита! Милорд посвящает Триппа во всё!

— Мне казалось, он вышвырнул тебя со службы? — вставила Эда, с тайным наслаждением наблюдая, как бесёнок исходит желчью.

— Трипп оберегал милорда, когда тот еще лежал в колыбели несмышленышем, и погибнет подле него! И когда милорд вернет родовое гнездо, Трипп тоже будет рядом!

Эда смерила его взглядом. На уродливой мордочке пылала такая отчаянная преданность, что ее нельзя было принять ни за что иное, кроме как за искреннюю привязанность. Странное и жутковатое зрелище для столь чудовищного маленького создания.

— Ты бы умер за него?

— Трипп — фамильяр Кит’рата Анселлиса.

Словно это исчерпывающе всё объясняло.

— Он тебе небезразличен.

Трипп открыл было пасть, но тут же ее захлопнул. Напыжился, выпятив узкую грудь:

— Жалким смертным не дано понять.

А ведь это почти трогательно.

— А что насчет тебя, детка? — подала голос Робин. — Судя по вчерашнему, с епископом тебе пора что-то решать. Если, конечно, ты не жаждешь до конца дней своих бегать от Веры…

— Это меньшая из моих бед. Сперва нужно вытащить Бена и Лори, а потом раздобыть для Северина Лича его проклятые Врата. Провалимся — придется убираться прочь из Уэсланда. В Форизию, быть может. Или на Острова.

— Нищие беглые преступники, за которыми по пятам рыщут церковники и преступные главари, долго обычно не протягивают.

— Я и так долго не проживу, — отрезала Эда.

Слова повисли в воздухе ядовитой, вязкой тишиной.

— Прости. Просто… я не могу позволить себе думать о том, что будет после. Даже если мне удастся их спасти, нам с братьями еще придется где-то достать для мистера Ночи последние десять лет. А уж затем… не знаю. По крайней мере, мы будем свободны.

— Возможно. Но на какой срок?

Эде претил этот мягкий, исполненный жалости тон. И куда сильнее ей претило то, что ответить по существу было нечего. Будущее за пределами спасения братьев клубилось мутной, зыбкой пеленой. Неужели ее последние драгоценные годы пройдут в вечных бегах от когтей Церкви Веры или Северина Лича — словно у лисицы, забившейся на дно норы?.. Робин попала в точку. Это лишь вопрос времени: рано или поздно их поймают, убьют или они сгинут от голода, побираясь на чужих мостовых. Неужели такая участь уготована Бену и Лори после всего, через что она прошла ради их спасения?

Перед глазами всплыло холеное лицо Флориана Фейна. Пальцы судорожно вцепились в грубую ткань штанов. Я заставлю его проклясть тот день, когда он вообще переступил порог нашего дома. Но куда сильнее она желала жизни для Бена и Лори. Пусть даже самой Эды не будет рядом, чтобы увидеть это. Пусть даже у нее самой не останется времени на собственную жизнь.

Вывести епископа на чистую воду. Хватит ли этого, чтобы обелить их имена и вернуть утраченную свободу?

В каюту ворвался прохладный сквозняк. В дверях возник Кит, небрежно привалившись плечом к косяку.

— Готова к очередной верховой прогулке, дорогая?

— А ты не мог бы обернуться мулом? Чем-нибудь не столь долговязым и… прытким?

— Освоение любого нового обличья требует долгих лет штудий и практики. Мне подвластны лишь пять. Неужели ты думаешь, что я стал бы тратить силы на треклятого мула?

Эда принялась загибать пальцы:

— Кот. Мышь. Конь. Птица. А пятое тогда какое?

Она поколебалась, не решаясь включить в счет его человеческий облик, столь разительно напоминавший его истинный лик. Если мистер Ночь был способен на то же самое, вряд ли это считалось мороком, доступным одним лишь оборотням.

— Умерь свое любопытство.

— Ты до сих пор не соизволил объяснить, что это за «влиятельный друг». — А затем, не удержавшись от язвительности, добавила: — Не думала, что у тебя вообще бывают друзья.

— Пожалуй, это слишком громкое слово. У нас с ним Пакт.

Эда замерла, так и не донеся кружку до рта.

— Погоди. Ты говоришь об Абеляре Вольфраме? О верховном губернаторе Абеляре Вольфраме?

Она начисто выкинула эту мелочь из головы. А ведь именно подозрения Северина Лича насчет того, что Вольфрам связался с нечистью и стал сделочником, изначально привели ее к Киту.

— Если только по округе не слоняется еще один губернатор с тем же именем, о котором я не слыхивал. Абеляр — единственный, с кем я заключил Пакт с момента прибытия сюда. Не считая твоего, разумеется.

— Так это он оплачивает твою квартиру, — задумчиво протянула она. Как и весь его показной, расточительный образ жизни, вне всяких сомнений. — И ты в самом деле помог ему возвыситься до верховного губернатора? Как?