У твари было человеческое лицо. Ну, или почти — круглый череп, глубоко посаженные глаза и острые, совсем как у Кита, уши. Помимо скудной порослью редкой шерсти на спине и крестце, вся она состояла из серой сморщенной кожи. Пасть была влажной, а длинные клыки торчали наружу. Когда она притянула девчонку ближе когтями, платье малышки мгновенно окрасилось в багровый. Глаза твари хищно вспыхнули от удовольствия.

Эда вжалась пальцами в руку Кита. Без его опоры она бы рухнула — ноги окаменели от шока. Монстр, — предупреждал первобытный голос в голове. Исчадие, — подсказал другой.

Мать бросилась к дочке, но не успела она сделать и шага, как пасть исчадия сомкнулась на голове ребёнка. Тварь тряхнула добычу, словно старый потрясенный лоскут, а безвольные ручки и ножки так и зашлись в беспамятстве. Кровь брызнула во все стороны, и этот звук…

Кит обхватил голову Эды ладонями и грубо прижал к своей груди, чтобы она ничего не видела. Она задохнулась от рыдания в складках его дублета. «Нет», — билось в мыслях, потому что ни на что другое ума уже не хватало. Нет, нет, нет.

Над улицей взметнулся страшный, лишённый человеческих интонаций вой. Материнский вопль.

— Мы уходим отсюда. — Кит повёл её в противоположную сторону.

У Эды хватило рассудка выдавить:

— Стоп.

— Чего ещё?

— Сигнальные костры — проверь их.

— Сейчас?

— Сейчас же, — процедила она сквозь зубы, чувствуя дурноту, — пока Клинки всё ещё могут списать это на исчадие.

Брови Кита взлетели вверх. Он покосился на трапезничающую тварь в конце улицы:

— Как прикажешь, дорогая. Только не снимай плащ. Держись от этой мерзости подальше.

Он взметнулся клубом чёрного дыма, взмывая ввысь огромным вороном.

Эда с тревогой следила за ним, спешно отступая по улице. Кит пронёсся так низко над зубцами баэлиановой стены, что его хвостовые перья буквально разметали пламя, но костры по-прежнему весело полыхали оранжевым. Никаких перемен.

Она оглянулась назад. Желудок сделал мучительный кувырок.

Мать девочки рыдала над кровавым безголовым обрубком на булыжниках. Вокруг метались люди — плача, бегая в панике и прижимая палец ко лбу в защитном знамении. А исчадие исчезло.

Куда оно делось?

Кит вернулся кругом и приземлился на стену. В тот же миг ближайший костер сменил оранжевый цвет на мертвенно-ледяной синий. Вдоль всей стены, один за другим, костры синхронно перекрашивались в идеальной последовательности. Где-то среди башен крепости охранный рог разорвал тишину.

Значит, они и вправду работали.

Створки ворот с соизволения скрипа, распахнувшись настежь. Вихрь Клинков выплеснулся на улицу двумя ровными шеренгами, во главе которых шла Мартина Тенелль. Командир сжимала в руке великолепный меч, опасно поблёскивающий в дневном свете.

Она замерла как вкопанная, завидев кровавое месиво на другом конце улицы, и резко рявкнула приказы подчиненным, рассылая бойцов в обе стороны.

Эда яростно зашипела сквозь зубы. Судорожно вцепившись влажными пальцами в плащ сокрытия, она крутанулась на месте.

И едва не влетела лбом в исчадие.

Панический ужас заставил её резко заскользить по камням, едва удержав равновесие. Тварь бесшумно спустилась со стены Ботанического сада прямо на углу улицы, перерезая ей путь. Его чёрный, немигающий взгляд впился в неё — казалось, магия плаща на него совершенно не действует. Исчадие подалось ближе. Лопатки под шкурой заходили буграми, точно у дикой кошки перед прыжком.

Каждый мускул Эды сковало от первобытного оцепенения. Неотвратимость собственной смерти навалилась ледяным осенним ливнем, начисто выметнув мысли из головы. Она не могла сделать вдох.

А затем исчадие неуклюже, по-уродливому опустилось в глубоком поклоне.

Эда замерла.

…Чего?

Когда тварь и не подумала выпрямляться из своего подобострастного изгиба, тупая вспышка тревоги наконец пробилась сквозь ледяной панцирь страха. Эда нашла в себе силы сделать шаг назад — и тут же уткнулась в крепкую мужскую грудь.

Чья-то рука обвила её за талию.

— Ты заводишь друзей повсюду, — прошептал Кит ей на ухо.

Он рывком отбросил её за свою спину. Знакомая магия заструилась по его коже рябью, предвещая сброс смертной личины. Он твёрдо расставил ноги и размял шею, готовясь к бою.

Но исчадие лишь оскалило клыки.

— Вон она!

Даже с другого конца улицы глаза Тенелль метали убийственные молнии, встретившись взглядом с Эдой. Если плащ и скрывал её прежде, то теперь стоявший перед ней Кит и простстёршаяся ниц тварь выделяли Эду ярче путеводной звезды.

Изумление сменилось оцепенелым ужасом. В ту же секунду она поняла, что видит Тенелль: монстр в религиозном экстазе бьётся в поклоне у ног Эды, словно ожидая приказаний.

Ну всё, — подумала она онемевло. — Пиздец.

— Это девчонка Шоу! Взять её, а зверя — на куски!