— Но вернёмся к Пердиде, — продолжил он. — По сравнению со всем этим место просто райское. В конце концов, здесь вам грозят всего три опасности: лихорадки, шершни и сарпилы. Вот и всё.

— Если не считать едких газов, — поправил Макс.

— Ну, если хочешь, — согласился Силбад. — Но это гораздо южнее, в стране Салаг. Туда только сумасшедший сунется!

Белль рассмеялась.

— Что вас так развеселило, красотка?

— Вы, Силбад, — ответила она и ласково положила руку ему на плечо. — Вы так живописно обо всём рассказываете.

Старик польщённо улыбнулся.

— Ещё бы! Чего я только не повидал! — сказал он, почесав под кепкой край металлической пластины, закрывавшей череп. — Мне есть что вам посоветовать. Вот, к примеру, вернёмся к Пердиде. Когда я узнал, что Клод собирается там поселиться, то сразу сказал: «Ну и безумец!» Пердида — приятная и относительно безопасная планета, но не для одинокого человека.

— Он был женат.

— Какая разница. Может, даже хуже. Если когда-нибудь эту планету и удастся успешно освоить, то действовать придётся с размахом. Огромными силами! Миллионами людей за один заход. Только государство способно профинансировать такое предприятие. Не так ли, Макс?

Мулат рассеянно кивнул, продолжая изучать карту.

— Я говорю со знанием дела, — произнёс Силбад, постучав по металлическому черепу. — Знаете, когда шершни сотворили со мной вот это?

— Расскажите!

— История не из приятных, сударыня, но поучительная. Макс всегда знал меня с этой проклятой железной крышкой на голове. А когда мне её поставили, он ещё даже не родился. Мне было восемнадцать, я жил на Пердиде с родителями. Мы были одной из десяти лямбдийских семей-первопроходцев, пытавшихся там выжить. Хотя правильнее сказать — последней из десяти: остальные девять семей сбежали, не выдержав.

— Не выдержали чего?

— Этих проклятых шершней, чтоб им пусто было! Слушайте внимательно, красотка… Пердида необычайно плодородна. Её исключительное плодородие превосходит даже производительность фотосинтетических заводов — вот вам какой масштаб! Там растёт всё что угодно. Может, вы мне и не поверите, но я своими глазами видел, как за три месяца картофельные кусты вымахивали до размеров дуба, а каждый клубень достигал пятидесяти килограммов. Представляете? Целая тонна урожая с одного растения! А вложения — всего одна картофелина размером с кулак. Назовите мне хоть одно пищевое производство, способное соперничать с таким сельским хозяйством!

— Говорят, на Сидуане…

— Тсс, тсс! Я знаю жителей Сидуана. Все они хвастуны.

— А шершни?

— Сейчас, красотка, сейчас. Каждый год — шершни! Такого вы нигде не видели. Они выметают всё дочиста, до последней крошки. Думали разбогатеть за шесть лет — и вдруг бац! Начинай всё сначала. Вы даже не успеваете защитить свои запасы, вам бы самим уцелеть. Полгода приходится стоять на страже и отбиваться от этой мерзости, прогрызающей дыры в стенах.

— В стенах?

— Именно! Одному шершню нужен всего час, чтобы проделать проход в трёхсантиметровой чугунной плите. А на дом они налетают целыми гроздьями! Жилища, заметьте, специально для этого и проектируют. Доставляют готовые к монтажу панели из нитрида бора. Но шершни всё равно пробираются внутрь, и приходится устанавливать дополнительные плиты. Стены домов ощетиниваются антеннами-убийцами, словно подушечки с иглами. Эти антенны уничтожают тысячи мерзких тварей, но на смену им прилетают миллионы других. После полугода осады, когда вы наконец выбираетесь из своего бункера-тюрьмы, бледные, как бумажные куклы, вас встречает печальное зрелище: половина антенн изъедена. А от стен осталось всего несколько сантиметров толщины. Ещё две недели — и шершни доберутся до вас!

— Но почему? Вот чего я не понимаю, Силбад. Почему первопроходцы не покидали Пердиду до вылета роёв? Закончился сезон, продали урожай — и можно возвращаться.

Силбад поджал губы.

— Нет, красотка. Учитывая огромные расходы на транспортировку и обустройство, а также то, что Пердида занимает выгодное положение для быстрого возвращения на более гостеприимную планету лишь раз в два года, приходится продержаться целых шесть лет, если хочешь разбогатеть. Иначе всё бессмысленно: вернёшься ещё беднее, чем был.

— А что случилось с вашей головой, Силбад? Вы так и не рассказали…

— Верно, — сказал старик, теребя кепку. — Совсем забыл. Хотя, если подумать, теперь вы и сами можете представить, что произошло. Я уже достаточно разболтал, чтобы вы догадались. Говорят, шершни проникли в мою комнату, проломив угол крыши.

— Говорят?

— Так мне рассказывали родители. Сам я ничего не помнил. Очнулся уже в клинике Сидуана, с этой штуковиной на голове. Полная амнезия!

Он медленно заговорил, перебирая в памяти давние события: