— Это всего лишь промежуточная остановка, — сказал Макс. — Выходить из корабля незачем. Мы проведём на этой пустынной планете восемь дней. А благодаря кометному разгону до Пердиды останется лететь всего пять недель.

Белль спросила, везде ли Гамма-10 выглядит одинаково.

— Нет, — ответил Силбад. — В двадцати пяти километрах к северу лес внезапно обрывается у подножия Ступеней Великана. Не волнуйтесь, никаких великанов здесь никогда не водилось. Так называют огромную, почти круглую воронку с ровными уступами, спускающимися к Сомюру — морю с невероятно высокой концентрацией соли. На этой планете есть ещё четыре или пять подобных морей. И все они лежат на дне таких воронок — гладких и круглых, словно линзы в окуляре подзорной трубы. Кроме уже упомянутого Сомюра, есть Большое Болото, Коростовая... Названия остальных я забыл. Зрелище довольно впечатляющее, особенно если прежде ничего подобного не видел. На этот счёт существует одна теория. Говорят, эти воронки — остатки древней цивилизации. Дескать, какие-то человечки всё время искали воду, уходя за ней всё глубже и глубже. Вполне возможно, сударыня. И благодарю вас.

Белль не знала, удивляться ей или смеяться над этой загадочной шуткой. Она округлила глаза и чуть приоткрыла рот. Силбад тихонько захихикал.

— Благодарю, что выслушали мою никчёмную болтовню. И особенно за то, что смотрите на меня такими глазами. Мне нравится с вами разговаривать, сударыня. И я даже скажу почему...

Он умолк и покачал головой.

— Хотя, если подумать, ничего я вам не скажу.

Макс расхохотался.

— Ну ты и хитрец, Силбад! Нельзя же так дразнить женское любопытство и оставлять его неудовлетворённым.

— Макс прав, — поддержала его Белль. — Скажите, почему вам хочется со мной разговаривать, Силбад?

— Нет уж, тогда всё испортится.

Она надула губки, одновременно смеясь и сердясь.

— Вы нехороший человек.

— Я уже наговорил лишнего, — отозвался старик, переминаясь с ноги на ногу. — Ну ладно! Когда-нибудь я вам всё-таки расскажу.

Она захотела узнать когда. Силбад замялся, покрутил изумруд на пальце.

— Когда мы вернёмся на Девил-Болл.

Он направился к выходу, бросив на ходу:

— Пойду посмотрю, как там малыш. Во время своей большой прогулки он забрёл в сторону пещер, и это меня немного тревожит.

— Вы ему нравитесь, — улыбнулся Макс. — Никогда не видел его таким. Будь он помоложе, вашему мужу стоило бы вас ревновать.

Белль звонко рассмеялась.

— Не говорите глупостей, Макс. Бедный старина Силбад! Он ведь любит Девил-Болл, вы сами мне об этом рассказывали. Как, по-вашему, может простая смертная соперничать с целой планетой? Он и правда удивительный старик. Во вторую нашу ночь в Башне Принца я слышала, как он, расхаживая по террасе из угла в угол, выкрикивал стихи. Что-то такое... Уже не помню точно, примерно вот это:

Унять в груди моей пылающие страсти,

Растворив их в медлительной истоме

Твоих волнующих волн...

— Да, — сказал Макс. — Я знаю это стихотворение. Не лучшее из того, что сочинил Силбад. Обычно он экспромтом выдаёт напыщенные банальности, щедро приправленные прилагательными. Но поскольку тема у него всегда одна и та же, со временем он оттачивает форму и порой создаёт поистине великолепные строки. В его голове полно рифм. Они порхают в металлическом черепе, словно попугаи под арками в холле. Ему пришлось пойти на огромную жертву, когда он покинул...

Макс вздрогнул. В конце коридора разразился оглушительный поток ругательств, за которым последовали звуки потасовки.

Макс бросился к трапу, опередив Белль. Там они увидели Силбада: без фуражки, верхом на распростёртом на полу рыжеволосом Мартене. Старик душил его одной рукой и с силой колотил головой об пол, выкрикивая ругательства на всех диалектах Лиры.

— Хватит! — крикнул Макс.

Он навалился на дерущихся и с трудом разжал судорожно стиснутые пальцы старика.

— Мразь! — орал Силбад. — Ты всего лишь холовая падаль, гнойная похоть старой ведьмы! Я убью тебя, шершень!

Макс удерживал его, но старик рвался обратно в драку. Его костлявые, дрожащие руки тянулись вперёд, словно опасные когти хищной птицы. Изумруд на пальце вспыхивал зловещими отблесками.

Белль опустилась на колени рядом с мужем. Тот лежал неподвижно, будто потерял сознание. Внезапно старик переменился в лице. Ярость сменилась паникой, проступившей на измученных чертах. Металлический череп отбрасывал странные блики. Силбад прохрипел:

— Малыш! Макс, не дай ему войти в... Где микрофон?

Тут Макс наконец понял, что за всем этим шумом он не замечал плача ребёнка. Он отпустил Силбада и бросился к микрофону, который всё ещё покачивался на полу в другом конце помещения.

— Зачем ты кричишь всеми своими голосами? — всхлипывал ребёнок. — Перестань, Микрофон, ты злой!

Макс лихорадочно нажал пальцем на кнопку и отключил передатчик.

— Всем молчать! — рявкнул он.

Он посмотрел на старика, которого всё ещё сотрясала дрожь.