Улыбаюсь в ответ, убираю контейнер в сумку и собираюсь направиться к машине, когда Кармела останавливает меня, прикоснувшись к моей руке.

— Синьорина, я хотела сказать вам, что ничего не говорила о компьютере, но…

— Компьютер?

Кармела подходит ближе, берёт мою свободную руку и сжимает в своей.

— Тот , что лежал под подушкой кресла, — шепчет она.

— Ах.

Она отходит на несколько шагов и одаривает меня понимающей улыбкой.

— Синьор не в курсе, и я хотела уточнить, не забыли ли вы компьютер.

— Н-нет.

Она прикусывает нижнюю губу , постукивая пальцами по тыльной стороне моей ладони.

— Не включайте его, молю. Вы мне нравитесь, и синьор тоже. Я не хочу , чтобы он узнал.

Несколько секунд ошеломлённо смотрю на покрасневшие от смущения щёки Кармелы, затем киваю в знак поражения.

— Ты права.

Она отпускает меня, я дохожу до двери и в последний раз оборачиваюсь на дом. Бросаю взгляд на Сальво, молча смотрящего на меня из конца коридора, на Кармелу, машущую мне рукой, и в памяти всплывает Вито. Я сжимаю кулаки, выхожу на террасу и через мгновение оказываюсь под солнцем. Тёмный BMW блестит в дневном свете. Прислонившись к капоту , Дамиано ждёт меня с сигаретой в пальцах.

— Когда захочешь, Ви, — говорит , не глядя на меня, и на мгновение мне хочется спросить его, действительно ли выбор правильный и страдает ли он так же, как я. Но молчу . Удерживая на сгибе локтя сумку «Келли», я надеваю солнцезащитные очки, открываю дверцу и не успеваю положить сумку на пассажирское сиденье, как на меня опираются две огромные лапы. Тявканье, жёлтые глаза. Сет.

Я приседаю, и его заострённая тёмная морда оказывается всего в нескольких миллиметрах от моего лица. Глажу его шею.

— Пока, мой друг , — говорю я. — Пожалуйста, никому не рассказывай, что произошло между нами прошлой ночью. Они не поймут , — шучу я. Сет фыркает и лижет мой подбородок. Я глажу его морду, целую у носа, и Сет пользуется случаем, чтобы лизнуть меня в щёку .

— Боже, — слышу из машины. — Когда закончите… — нетерпеливо бормочет Дамиано.

Я целую собаку ещё раз, затем встаю и сажусь в машину. Он лает , царапает окно лапами, а Дамиано ругается.

— Винченцо, оттащи пса! Он царапает кузов! — кричит из окна Дамиано, и вскоре после этого появляется его человек и удерживает собаку за ошейник. Дамиано заводит двигатель, Сет продолжает лаять, словно знает , что я никогда не вернусь, Кармела машет мне с порога, Сальво рядом с ней, и моё сердце сжимается.

Мы выезжаем за ворота, слева и справа чередуются ряды оливковых деревьев, а перед нами простирается море, спокойное и кристально чистое, но захватывающий вид не успокаивает мою тревогу. Я чувствую себя сухим листом, гонимым ветром. Края зазубрены холодом и морозом, прожилки вздуты от палящей жары; готова сломаться в любой момент . Увядшая. Уставшая.

«Дыши».

Я поворачиваюсь к заднему окну; за нами никто не следует.

— Мы одни? — спрашиваю тихо.

— Да.

Смотрю на Дамиано, его взгляд не отрывается от дороги.

— Почему?

— Тебе не нравится?

— Н-нет.

Долю секунды Дамиано смотрит на меня.

— Сегодня ничего не случится.

— Как ты можешь быть уверен?

Он нажимает несколько кнопок на приборной панели, берёт телефон, включает плейлист . Первые ноты наполняют тишину в салоне, и я обнимаю себя.

— Потому что ты со мной, — отвечает он.

Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю его запах и упираюсь головой на сиденье. Я не знаю, говорит ли он мне правду или нет, но уверена в одном: я никогда не боялась в его присутствии. Дамиано всегда был моим убежищем, даже когда я была на другом конце океана, горько плакала и страдала. Даже когда у меня кружилась голова от панических атак. Моей первой мыслью всегда был Дамиано, моя уверенность среди абсолютной неопределённости, мой якорь в бурном море моей жизни. Даже если он предал меня. Даже если он убил меня. Даже если ненависть превосходит всё остальное.

Я облизываю губы, оглядываюсь на ускользающую назад панораму . Моя рука лежит на краю сиденья, и Дамиано прикасается к ней правой рукой. На мгновение я вспоминаю, как в детстве мы представляли, что едем в красивые места. Я была слишком влюблена, чтобы понять, кто он на самом деле, а Дамиано был слишком молод, чтобы осознать, во что мы ввязываемся.

— Пойдём поедим устриц, — выпаливаю я, — в красивый ресторан на пляже, только вдвоём. А потом, когда наступит ночь, мы прогуляемся рука об руку вдоль набережной Трапани. Ты купишь мне мороженое, я отблагодарю тебя поцелуем со вкусом фисташек.

Он молчаливо ведёт машину по извилистым дорогам.

— Ты не любишь устрицы, — бормочет он после долгой паузы.

— Неважно.

— Нет, не неважно. — Делает паузу, убирая руку от моей. — Я сказал Анджеле, что ты не ешь, по крайней мере, у тебя не будет с этим проблем, ну же, Руссо.

Я напрягаюсь, сжимаю зубы.