— Я видела, как ты трахался! — кричу в ответ .

— Боже… — шипит он. — Ты не подумала, что, может, это было просто развлечение? Почему ты усомнилась во мне? Почему ты до сих пор мне не веришь? Почему , бл*дь, ты мне не сказала?!

— Потому что ты уничтожил меня! — кричу в ответ. — Ты разбил моё сердце, разбил его на тысячу осколков, чтобы тут же сожрать. Я любила тебя настоящей любовью, это был не секс! Это был не простой перепихон! Я отдала тебе всё! Тело и душу! — Я делаю вдох, снова плача, проклятье. — Я отдала тебе всё, что у меня было, и я бы разделила с тобой всю свою жизнь, попроси ты. И нет, Дамиано, к сожалению, я не просто ненавижу тебя. Будь это так, всё было бы намного проще. — Я заканчиваю говорить, мой голос искажён слезами и эмоциями. Усталая, измученная. Я просто хочу выбросить все воспоминания в мусорку и начать всё сначала из-под обломков. Начать снова ходить. Дышать. Жить. Начать любить.

— И хочешь знать, почему я тебе ничего не сказала? — Я смотрю на его профиль: руки крепко сжимают руль, адамово яблоко несколько раз поднимается и опускается. — Я тебе ничего не сказала, потому что после того вечера я больше не доверяла тебе. Ты стал таким же, как все остальные — чудовищем, зверем. Какой смысл рассказывать такому человеку о ещё одном кошмаре?

— Я никогда не был чудовищем.

— Ты уверен? — бросаю ему вызов.

— Конечно, Людовика! — кричит он. — Я бы не отвернулся! Сам факт, что ты сомневаешься даже в этом и хочешь уехать в Палермо…

— Я не сомневаюсь! Я просто хочу свободы!

— Чушь! Ты хочешь избавиться от меня!

— Это не так!

— Ты говоришь о лжи и о том, что осталось несказанным. Ты жалуешься, а потом сама первая так поступаешь.

Я в шоке.

— Я тебе не вру…

— Правда? Не верю тебе, — шипит он, резко останавливаясь на светофоре и поворачиваясь ко мне. В груди вспыхивает ярость.

— Ты говоришь о лжи и недосказанном? — выплёвываю ответ . — Ты, кто уничтожил меня, словно я муха, никто! Что ты думал, а? Что я упаду к твоим ногам, не пошевелив и пальцем? Что ж, мой дорогой, я больше не та маленькая девочка, какой была раньше. Я женщина! Женщина, которую ты без колебаний ранил и унизил! Женщина, которую ты бросил на обочине дороги, не оглядываясь, притворяясь грёбаным человеком чести! Ты поставил меня в один ряд со своими шлюхами! — Я толкаю его. — Ты должен бороться, чтобы вернуть меня! Должен ползти к моим ногам, чтобы вернуть моё полное доверие! Несколько песенок — недостаточно, чертовой прогулки на яхте — недостаточно, или баснословного банковского счёта! Мне плевать, кто ты и что у тебя есть, но прежде всего мне плевать на твоё имя! — Я яростно смотрю на него. — Моё достоинство важнее тебя, и если тебя не устраивает , то мне больше нечего тебе сказать. Убей меня, если хочешь, — заключаю я.

Я открываю дверь, и как фурия выхожу из машины. Иду, не понимая, где нахожусь, но это не имеет значения. Люди на улице смотрят на меня, какой-то парень спрашивает по-английски в порядке ли я. Я ему не отвечаю. Быстро продвигаюсь среди шума города, который видела лишь однажды в юности. Поблёкшие воспоминания, рука матери крепко держит мою.

Каблуки стучат по асфальту, шум машин, лай собак, крики детей. Я останавливаюсь на пешеходном переходе, и когда собираюсь перейти дорогу , передо мной резко тормозит машина Дамиано, преграждая путь. Наблюдаю, как он выходит из салона, сердитый, словно бог войны. Закрывает дверь, быстро обходит капот, а я стоически остаюсь неподвижной и смотрю на него.

«Дыши».

— Садись в машину, — говорит он, хватая меня за локоть.

— Оставь меня!

— Людовика!

— Пошёл ты на х*й, ублюдок! Оставь меня в покое!

Я отталкиваю его, делаю пару шагов, и мы сверлим друг друга взглядами, пока мимо проходят люди. Он проводит рукой по лицу и закуривает сигарету .

— Ты не можешь явиться домой к Анджеле одна, — говорит он более спокойно.

— Почему?

— Это далеко и небезопасно.

— Мне плевать на твою безопасность! — кричу в ответ. — Я не твоя, понимаешь? Я не вещь, которую ты носишь с собой как безделушку . Я человек!

Дамиано оглядывается, пытаясь сохранять спокойствие, но безуспешно.

— Твою мать, Людовика! — ругается он сквозь стиснутые зубы.

Мимо меня проходит женщина и смотрит на меня так, будто у меня на шее три головы. Я достаю телефон из сумки и снимаю блокировку .

— Я знала, ехать с тобой — плохая идея. Я позвоню, и пусть за мной приедут.

— Нет!

— Да!

Он бросает на асфальт сигарету и выхватывает телефон из моих рук, крепко удерживая меня за руку .

— У тебя два варианта. Первый — сесть в машину , не устраивая весь этот бардак. Все за нами наблюдают. Второй может тебе не понравиться.

— И что же это будет за вариант, давай, — бросаю ему вызов.

— Вот этот .