Я улыбаюсь.

— Мы как дети.

— По крайней мере, на этот раз мой отец не будет выгонять тебя с ругательствами.

Я чувствую, как руки Ви выскальзывают из моих, но мне трудно отпустить её. Я ещё на несколько секунд прижимаю Людовику к себе, она улыбается, пока прошлое смешивается с настоящим.

— Уезжаем завтра утром, я сам сообщу Анджеле, — говорю я.

— Дамиано…

— Игра твоя, правила мои.

Она кивает, опускает руку мне на плечо, проводит пальцами по контурам татуировки змеи.

— Я буду скучать по тебе, — шепчет она.

Беру прядь её волос и пропускаю сквозь пальцы.

— А я скучаю по тебе уже десять лет .

 

Эриче

Глава 30 Дамиано

Август 2014

В семь утра обычного дня меня будит суматоха. Я ругаюсь на происходящее и, полуголый, выпрыгиваю из постели, готовый накричать на тех, кто шумит . Выскакиваю в коридор, едва успевая натянуть шорты. Кулаки сжаты, во рту горький привкус вчерашнего алкоголя. Злой как чёрт иду на звуки, когда вижу донну Розалию. Она стоит перед распахнутой входной дверью с двумя сумками, а снаружи Сальваторе Риццо загружает багаж в машину.

— Что вы делаете, а? Вы меня разбудили! — стону я, но никто не отвечает. Розалия, опустив голову , вытирает слезу , Тури ругается в саду , а я смотрю на происходящее с непониманием. Что-то не так, и я быстро это понимаю, но прежде чем успеваю собраться с мыслями, из кухни появляется Людовика. В одной руке платок, щёки красные от слёз, нижняя губа опухла с одной стороны. Что за херня?..

— Куда вы собрались? — спрашиваю я. Людовика не отвечает. Опустив голову , она проходит мимо и выходит в сад, пока Тури поднимает сумки донны Розалии. — Чёрт, кто-нибудь может мне ответить? — я начинаю злиться.

— Они уезжают, Дамиано, — позади меня раздаётся голос моей матери. Он холодный, бесцветный. Она останавливается рядом со мной, и я смотрю на неё непонимающим взглядом.

— Как они уезжают? Куда? Почему? — спрашиваю я. Людовика в саду стоит ко мне спиной и плачет. — Можно узнать, что, бл*дь, происходит? Людовика?!

— Следи за языком! — попрекает меня мать.

Тури говорит что-то, чего я не понимаю, Розалия присоединяется к нему в саду, садится в машину , и к открытой двери направляется Людовика.

— Подожди! — повышаю я голос. — Ви, куда ты едешь? Ви! — Я выхожу наружу босиком, гравий впивается мне в кожу , но мне всё равно. Я подхожу к Людовике, беру за плечо и поворачиваю к себе.

— Ви, что, чёрт возьми, происходит? Почему ты плачешь и что у тебя с лицом?

Она сверлит меня взглядом, поднося платок к губам.

— Ты мне противен, — говорит она, а я смотрю на неё, не зная, что ответить.

— Дамиано, уйди оттуда, — прерывает меня отец из дверного проёма.

— Нет , подожди! Я хочу знать, что, чёрт возьми, происходит! — отвечаю я.

— Ты грязный предатель. Свинья. Никогда больше не хочу тебя видеть! Между нами всё кончено! Ты понимаешь? Всё кончено! — повышает голос Людовика.

— Что ты...

— Пошёл ты на х*й, Дамиано! Пошёл на х*й! — Она толкает меня, плюёт мне под ноги. — Лучше бы я тебя никогда не встречала!

Ви поворачивается ко мне спиной и собирается сесть в машину , когда я хватаю её за руку .

— Объяснить мне не хочешь?! — Я прихожу в ярость. Моё терпение тает со скоростью света, и мне плевать, что Сальваторе сверлит меня взглядом, а отец стоит позади. Я хочу чёртово объяснение. Людовика сердито вырывается из моей хватки, на её лице раздражение и отвращение.

— Объяснение? Ты хочешь объяснения? — рявкает она. — Сам факт того, что ты его требуешь, говорит о том, кто ты есть: трус.

— Садись в машину , Людо! — властно вмешивается Сальваторе. — Lassalu iri. Amuninni. Fangu sunnu chisti cá. (с сицилийского: Оставь. Поехали. Это местная грязь). —

Он смотрит с другой стороны машины на моего смеющегося отца, потом на меня, и я собираюсь ответить тем же, когда Людовика садится в машину и закрывает дверь. А я остаюсь там, как идиот, смотрю через окно на её профиль. Язык прилип к нёбу , от вчерашнего алкоголя пошатывает.

Взвизгнув колёсами, машина быстро уезжает , оставляя облако пыли. Внезапно обрывается пение птиц, а у меня сжимается желудок.

Что, бл*дь, произошло, спрашиваю себя. Что я наделал? Почему у неё была опухшая губа?

Я долго стою и смотрю на открытые ворота в конце аллеи, пока отец не останавливается рядом со мной. Сигарета между губами, руки засунуты в карманы, взгляд острый.

— Вот что бывает, когда не принимаешь перемены, видишь?

— Какие перемены? — спрашиваю я.

Он обнимает меня за плечи, толкает, словно я тот же сопляк, что и раньше.

— Я всё забрал, Дамиано. Отсюда почти до Ликаты, — выпаливает он. Я смотрю на него. Тот же рост, тот же мужественный вид.

— Что ты говоришь?

Он улыбается и приподнимает бровь.

— Как прошла твоя вечеринка?

— Что, бл*дь, ты имел в виду?