— Трист-Тристан, — бормочу в растерянности.

На его молодом загорелом лице появляется широкая улыбка; Анджела поворачивается ко мне.

— Людовика, хотела тебе объяснить, что… — начинает она, но я её даже не слушаю. Я не обращаю внимания на выражение лица Дамиано или других мужчин. В три шага добегаю до Тристана и, словно за короткий вздох возвратившись наконец-то домой, обнимаю мужчину за шею. Он остаётся бесстрастным, даже не прикасается ко мне, а я, расплакавшись, как маленькая, не предаю значения ничему , кроме своей радости от встречи с ним. Тристан — один из доверенных лиц моего отца. Мужчина, в которого по уши влюбилась Фиби.

— Ми-мисс, возможно, не стоит… — говорит он, но мне всё равно, а может , и зря. Мне приходится приложить огромные усилия, чтобы отстраниться от Тристана. Я долго смотрю на него. Сердце бешено бьётся в груди, ноги дрожат от приступа паники.

— Ч-что ты здесь делаешь?

— Мисс, возможно, вам следует…

Анджела встаёт между нами и смущённо мне улыбается.

— Пойдём, дорогая, я хочу показать тебе дом, — говорит негромко. Она берёт меня под руку, уводит от Тристана и ведёт в соседнюю комнату . Когда мы остаёмся одни, Анджела отпускает мою руку и решительно смотрит на меня. — Что тебе подсказывает разум, а? — шипит она, прежде чем к нам приблизятся остальные. Она элегантно и сдержанно поправляет прядь волос. — Ты никогда не должна терять контроль в этой среде. Особенно в таких обстоятельствах, проклятье, — добавляет она.

— Я… — Анджела быстро отходит в сторону, пока мимо проходит Дамиано с сопровождением. Он одаривает меня взглядом, полным гнева и ревности. Воздух внезапно наполняется напряжением. Я стою неподвижно с прижатыми к животу руками и привкусом железа во рту .

— Джентльмены, — говорит Анджела. — В порыве радости мы забыли одну важную вещь — принять гостей должным образом. По этой причине привожу нашу любимую гостью освежиться. Вы можете расположиться в саду . Мы скоро вернёмся.

Анджела снова берёт меня под руку и уводит по коридору .

— Ч-что ты делаешь? — жалуюсь я, но она не отвечает. Анджела открывает первую дверь слева, толкает меня внутрь и быстро закрывает за собой.

— Ты хочешь развязать войну здесь, в моём доме? — шипит она.

— Н-нет, почему ты так говоришь?

— Потому что Дамиано чуть его не убил! — Качая головой, она подходит ко мне. — Ты должна быть твёрже, Людовика, иначе этот мир поглотит тебя и переварит, прежде чем ты успеешь сказать хоть слово.

Она пристально смотрит на меня, затем восстанавливает самообладание. Сглатывает .

— Почему Тристан здесь? — спрашиваю я.

— Он мой человек.

— Неправда, он человек моего отца. — Анджела смотрит на меня таким красноречивым взглядом, что в мгновение ока я понимаю, — он шпион, проникший в мой дом.

— Твою мать.

— Никогда никому не доверяй, особенно мужчинам. Эту истину ты должна вбить себе в голову , и не ругайся.

— А при чём тут ругань? — возмущаюсь я. Находиться в её компании так меня раздражает, что не могу даже описать, и всё же я приехала сюда по собственной воле. Какая дура…

— Когда-то я использовала их слишком много, но потом поняла. Ты должна выделяться, Людовика. Мы должны выделяться. Что делает женщину опасной? Ответь.

— У меня не было много времени, чтобы думать о таких вещах, — отвечаю холодно.

— Острый ум. Наше тело не может соперничать с телом мужчин, но наш ум — может. — У Анджелы смягчаются черты лица, пока она поправляет мне волосы. — Здесь ты будешь в безопасности, но никогда больше не подвергай опасности мою семью, иначе на собственной шкуре испытаешь то, о чём я тебе только что сказала.

Я сжимаю зубы, сдерживая раздражение, вызванное её словами. Терпеть не могу , когда мной командуют , особенно она.

— Тогда отправь его прочь, — выпаливаю я.

— Кого?

— Дамиано. Не хочу , чтобы он был рядом.

Она смотрит на меня с опаской.

— Так вот в чём проблема.

— Думаю, я ясно выразилась по телефону .

Анджела улыбается.

— Ты просила о временном убежище, и оно было предоставлено благодаря сотрудничеству с Греко. — Она делает несколько шагов назад. — Я не могу его прогнать, Людовика. Это ещё одна вещь, с которой тебе нужно научиться справляться.

— Невозможно! — возмущаюсь я. — Ты даже не представляешь, как он со мной обращался, пока…

— Остроумие, — перебивает она меня. — Остроумие и притворное терпение. Знаешь, сколько всего мне пришлось проглотить, прежде чем я стала тем, кто я есть? Миллионы раз.

— Повторяю, я не хочу быть такой, как ты.

На это Анджела весело смеётся.