Он не отвечает, стонет, пытается подняться, но ноги подкашиваются. Он снова падает лицом в грязный пол. Материться.

— Значит, ведёшь себя как придурок, игнорируешь приказы и втягиваешь женщину в это дерьмо, даже не задумываясь о последствиях. — Я обхожу его, делая паузу. — Что ты за мужчина, а? И почему она должна выбрать кого-то вроде тебя?!

— Ты ничем не лучше, — скрежещет зубами в ответ. Пошатываясь, Вито поднимается. — Ты чуть не убил её. Я нет, я просто любил её.

— Убил? Что ты выкурил перед тем, как сесть с ней в машину и устроить все эти неприятности? Ты же знаешь, почему я был в Stage, верно, Вито? — кричу ему в лицо.

— Потрахаться, — шипит он, уверенный в своих словах.

Я заливаюсь смехом. У меня чешутся руки.

— Ты сошёл с ума, Вито. Я не знаю, когда, чёрт возьми, случилось, но именно это и произошло.

— Ты просто надутый индюк, и когда она это поймёт .

— Она ни х*я не должна понять! — кричу я, хватая его за шею и резко дёргая. — Ты не задавался вопросом, почему больше ничего не знаешь о том, чем я занимаюсь? Скажи мне, Вито, тебе даже в голову не приходил этот вопрос?

Он хватает меня за запястье одной рукой, сжимает, а другой хватает за рубашку , но между нами я всегда был сильнее. Я не отпускаю его, пока не слышу его вздох. Только тогда я отпускаю, хватаю его за плечи и швыряю к стене, вдавливая предплечье ему под челюсть. Гнев бурлит в моих жилах.

— Ты не сказал мне, что везёшь её в Трапани, ты сунул нос в дела, которые тебя не касались, и вот теперь это. Ты потерял моё доверие с того самого дня, как её пытались убить, — шиплю я, стоя в нескольких сантиметрах от его избитого лица, и он разражается смехом, словно мои слова ничего не значат.

— Она тебя ненавидит. Для неё ты просто чудовище. Ты предал её, Дамиано, и сегодня сделал это снова. Она больше не захочет тебя видеть, и ты поплатишься за каждое своё действие. — Он хватает меня за лацканы пиджака, отталкивается от стены и дёргает ткань. — Ты даже не знаешь, что значит любить её! — Вито наносит удар, от которого я уворачиваюсь в последнюю секунду. Я пригибаюсь и наношу ему правый удар в бок. Чувствую, как под костяшками пальцев что-то хрустит; он наклоняется вперёд, сдерживая боль. Но я далёк до завершения. Он понятия не имеет, что для меня значило не видеть Людовику десять лет. Он понятия не имеет, как мне было тяжело, когда она меня бросила.

Хватаю Вито за плечо, поднимаю и бью в скулу . Он падает на гнилые деревянные доски, которые разлетаются вдребезги под его весом.

— Ты ничего не знаешь о том, как, чёрт возьми, я жил! — кричу я.

Он вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Я всегда был рядом с тобой и точно знаю, что ты делал. Тебе было наплевать на неё! Сколько женщин ты трахнул после того, как она уехала в Америку , а? Тысячу? — Он встаёт, хватает острый кусок дерева и, размахивая им, бросается на меня. Я уворачиваюсь от двух ударов, от удара ногой, но с третьим взмахом кусок дерева сантиметров двадцать попадает прямо в цель. Я чувствую, как кончик дерева пронзает моё плечо. Острая боль парализует на несколько мгновений, но я не сдаюсь. Я никогда не отступаю. Только ещё больше злюсь.

— Что мне следовало сделать? Скажи мне, Вито. Мне следовало жить как мужику без яиц? Я же, бл*дь, мужчина!

— Вместо этого ты мог позволить себя убить. Мы бы все жили лучше, — шипит он на одном дыхании, и я превращаюсь в соляной столб. Шатаюсь, кровь в венах застывает , когда всплывает старое воспоминание о нас обоих. Я без колебаний отгоняю его. — Она видела тебя, Дамиано. Я привёз её той ночью. Ты когда-нибудь задумывался, почему она не разговаривала с тобой с тех пор, как ты прошёл обряд посвящения? Ты когда-нибудь задумывался?!

— Что ты… Что ты говоришь?

«Не верь ему».

— Она была со мной.

«Неправда».

— Что, бл*дь, ты говоришь?!

— Вилла «Мафальда» тебе о чём-нибудь говорит? — шипит он, и я больше ничего не слышу . Как холодный душ, его слова обрушиваются на меня мгновенно. Вилла «Мафальда». Она была там. Боль исчезает, вместе со всеми эмоциональными связями. Я поднимаю пистолет, который уронил в драке, заряжаю его и направляю Вито в голову . Его ухмылка не исчезает, мой гнев превращается в чистую ярость.

— Что, бл*дь, ты говоришь?! — снова кричу я.

— Она скучала по тебе, хотела тебя увидеть, поэтому мы пробрались внутрь.

«Неправда, это не может быть правдой».

— Она была напугана и дрожала всем телом, но она хотела тебя увидеть, а я знал, где тебя разместили, потому что был там за два месяца до тебя, помнишь?

— Пошёл ты на х*й! — кричу я.

Я прижимаю пистолет к его лбу, палец наготове, ненависть сдавливает лёгкие и горло.

— Стена и щель, что служит для наблюдения снаружи. Помнишь, Дамиано? Помнишь, сколько женщин было с тобой в ту ночь?

— Я убью тебя, Вито!

«Это не может быть правдой, это не может быть правдой!»

— Ты бы видел выражение её лица; она чуть не упала в обморок у меня на руках.