Вилла, Дон Розарио, щель в стене. Дамиано голый с двумя женщинами.

Вито касается моей поясницы, и я вздрагиваю, словно от ожога. Не хочу , чтобы он прикасался ко мне, не хочу , чтобы смотрел на меня. Я вижу , как он наклоняется ближе, собираясь что-то сказать, поэтому подавляю раздражение и остаюсь неподвижной.

— Видишь ту дверь в конце? Дамиано там, он сказал проводить тебя, но войти тебе следует одной, — кричит мне в ухо сквозь мощь динамиков. Я не киваю, даже слова не говорю. Что-то не так, что-то не… — Иди! — Вито хватает меня за руку и проталкивается сквозь танцующую толпу . Когда мы доходим до двери, какой-то парень осматривает меня с ног до головы, прежде чем открыть дверь.

— Вперёд! Лулу , давай! — Я поворачиваюсь к двери и толкаю её. Я спотыкаюсь о собственные ноги и через мгновение оказываюсь внутри. Первое, что слышу , — стоны удовольствия, второе — ощущаю жар, третье — по пищеводу поднимается тошнота. В одно мгновение я понимаю, что это ловушка, поэтому резко оборачиваюсь, бью кулаками по двери, но дверь остаётся закрытой. Я плачу . У меня нет желания идти по коридору передо мной. Я не хочу ничего видеть. Не хочу ничего слышать. Я возвращаюсь на десять лет назад к той боли, тому ужасному ощущению, предательству . Ком гнева и тревоги застревает в горле, я чувствую, как сжимается желудок, опираюсь рукой о стену и вскоре блюю на пол. Глаза горят, сердце колотится, и как раз когда собираюсь сползти на пол, я слышу голос Дамиано. Я вытираю рот тыльной стороной ладони, прижимаю лоб к стене, крепко зажмурив глаза.

«Не смотри, иначе снова умрёшь».

Я дрожу, стиснув зубы, голос раздаётся всё ближе. Я не понимаю ни слова из того, что он говорит. У меня кружится голова, меня снова начинает трясти, я прижимаюсь к двери, через которую вошла.

Моя сумка на полу, из неё виден край телефона, на котором внезапно оживает экран. С затуманенным взглядом и дрожащими пальцами я поднимаю гаджет, снимаю блокировку и читаю ответ Дамиано.

Я не говорил Вито привозить тебя ко мне. Бля, где ты?

Телефон выскальзывает , падает , и я начинаю рыдать. Почему , спрашиваю я себя? Почему снова? Почему?

Между всхлипами телефон снова загорается, Дамиано сердито спрашивает меня, где я.

— Я здесь... — шепчу сквозь слёзы. — Я… здесь...

Меня сгибает под тяжестью древней боли, яростной, острой, как лезвие бритвы. Раненая, онемевшая, уничтоженная, я не могу пошевелить ни единым мускулом, воспоминания пожирают мою душу . Я снова вижу его с теми женщинами, вижу , как он целует другую, вижу , как он предаёт меня, будто это самое обычное дело на свете. Острая боль в желудке заставляет меня громко застонать, и вскоре после этого я чувствую, как что-то касается меня.

— Не трогай меня! — кричу я. — Не трогай меня! — Понятия не имею, кто это, но сейчас это не имеет значения. Кто-то говорит со мной, но я не могу сосредоточиться ни на словах, ни на голосе.

«Не смотри, а то точно умрёшь».

Я пытаюсь подняться, шатаюсь, прислоняюсь к стене и тут чувствую, как меня снова подхватывают две руки. Они крепко держат меня под мышками, поддерживают. Я пытаюсь освободиться, но безуспешно, пока не чувствую знакомый запах. Инстинктивно я хватаюсь одной рукой за запястье, а затем медленно поворачиваюсь, пока не оказываюсь лицом к лицу с Дамиано.

— Ви… — шепчет он.

Я не отвечаю, обнимаю его за шею, не переставая плакать, и он крепко прижимает меня к себе.

— Он сказал мне, что… Вито сказал мне…

— Тише, сейчас это неважно. Я позабочусь о нём позже. Я здесь, — успокаивает меня Дамиано, гладя по голове.

— Ты… Ты занимался…

Он притягивает меня, обхватывает ладонями моё лицо, а я всхлипываю, как маленькая, и, возможно, я действительно такая.

— Собрание, Ви.

Я смотрю на него. У Дамиано идеальная причёска и одет он с иголочки; одновременно красивый и ужасный. Я всхлипываю, дрожа всем телом.

— Почему ты так расстроена? Я не понимаю.

Я касаюсь его щеки двумя пальцами и снова начинаю плакать.

— Ви!

— Вилла… Той ночью на вилле… — говорю я пронзительным голосом.

— Какая вилла? Какая ночь? Ты меня пугаешь!

Я делаю шаг от него, потом ещё один. Пытаюсь взять себя в руки, одаривая его самой грустной улыбкой.

— Вито снаружи, мне бы не хотелось возвращаться домой с ним. У тебя есть кто-нибудь, кто мог бы меня подвезти? — спрашиваю я, всё ещё выбитая из колеи и вытирая лицо одной рукой.

Дамиано внимательно смотрит на меня.

— Ты не можешь вернуться домой в таком состоянии, и с сегодняшнего дня Вито — всего лишь воспоминание. Пойдём.

Дамиано берёт меня за руку, но я упираюсь.

— Нет , пожалуйста, я не хочу видеть, что ты делал! — Ощущаю себя неловко, а Дамиано смотрит на меня с замешательством.

— Это встреча, Людовика. Просто встреча.

Я пожимаю плечами. Меня трясёт.

— Ты можешь кого-нибудь вызвать? Можешь… отправить меня домой?