— Только после того, как скажешь мне, кого видела через щель. — Вито берёт меня за руку и неприятно поглаживает кожу . — Скажи, и тогда мы уйдём отсюда, — снова шепчет мне на ухо, но на этот раз ласково, что очень раздражает.

Я надавливаю ладонями ему на грудь и отталкиваю. Мои глаза затуманены слезами, и под грудиной ужасная боль. Упираюсь одной рукой в стену, ощущая, как одна за другой трещат кости.

«Не говори этого».

— Убирайся, — шепчу я. Я обо что-то спотыкаюсь и падаю на пол. Меня трясёт.

«Не говори, иначе это будет правдой».

Вито подходит ко мне, но у меня нет сил вырваться. У меня даже нет сил кричать. Он откидывает мои волосы с лица и целует меня в губы.

— Мне жаль, Лулу , но я хотел, чтобы ты увидела это своими глазами, — говорит он. — Я хотел, чтобы ты поняла, что единственный человек, который тебя по-настоящему любит, — это я. Только я, Людовика. Теперь ты знаешь.

Глава 27

Людовика

Вхожу на виллу «Никс», и сразу запираюсь в своей комнате, оставляя всё остальное снаружи. С собой беру только Сета, который уже некоторое время следует за мной повсюду . Я полностью раздеваюсь, включаю свой любимый плейлист и, взяв полотенце с деревянной вешалки, вхожу в парную. Музыка доносится и туда, просто тише, поэтому я сажусь, закрываю глаза и прислоняюсь спиной к мозаичной плитке. Я вывожу токсины, но не воспоминания. Дамиано цепляется за каждую клетку моего тела, как патоген. Заражает меня. Вторгается в меня и побеждает.

Я вдыхаю горячий влажный воздух, аромат эвкалипта раскрывает лёгкие, но я слишком долго не дышала, чтобы почувствовать облегчение. Почти забыла, кто я, кем хочу быть, кем должна стать. Я потеряла красную нить, за которой скрупулёзно следовала, чтобы вырваться из тьмы давным-давно. Он оборвал её, оставив меня наедине с бессонными ночами и муками желания. От прежней меня остался лишь комок боли и ненависти, который я тщательно скрываю, словно проклятое предупреждение, но сегодня в этом нет необходимости.

Словно наркоманка, жажду его поцелуи. Я желаю его объятий и тела, как будто это единственное средство выживания. И я ненавижу себя за это. Ненавижу и проклинаю каждый несчастный миг , проведённый с ним, и как бы сильно я ни жаждала большего, я не могу забыть прошлое. Я не могу забыть боль, которая чуть не убила меня разбитым сердцем.

Провожу руками по лицу , шее, а затем по рукам. Я смотрю на маленькие часы на стене, и когда проходит пятнадцать минут , выхожу из парилки. Иду в душ, включаю и устремляюсь под ледяную струю. Холод пронизывает до костей, я дрожу , но мне нужно вывести токсины, ржавчину и слёзы. Я хочу всё разрушить, всё перечеркнуть и начать заново далеко отсюда.

Возвращаюсь в парную и снова сажусь, пока Сет высматривает меня через запотевшее стекло. Я смотрю на колени, потом на руки, и, проведя какое-то время в оцепенении, понимаю, — мне нужен перерыв. Время вдали от него. Другое место, другой пейзаж, другая еда, всё другое, и, словно по волшебству , мне вспоминается лицо Анджелы. Я сжимаю кулаки, челюсти, сосредотачиваюсь, обдумываю возможность, и через пятнадцать минут выхожу . Снова включаю душ, холодная вода замораживает мысли, а затем, ожидая, пока вода нагреется, начинаю мыться. Волосы, тело, сердце, душа. Переломы костей. Раздроблённые внутренние органы. Я плачу .

«Я никогда, никогда тебя не предавал».

Я быстро вытираюсь, сушу полотенцем волосы и ищу утешения в музыке, но не нахожу . Сет ложится у моих ног , щекоча лодыжки своей шерстью, и тогда я опускаюсь на колени и глажу его.

— Что ты будешь делать, когда я уеду , а? — Пёс растянулся с закрытыми глазами, наслаждаясь объятиями. — Я буду сильно по тебе скучать, — говорю я, опускаясь на колени.

Играю пальцами с шерстью на его спине, сажусь на пол, и наконец, ложусь рядом с ним. Кладу руку ему на живот, голову на его крепкую шею и закрываю глаза. Меня успокаивает ритмичное дыхание Сета, а его тепло словно уютное одеяло. Я думаю, вспоминаю, и когда понимаю, что засыпаю, решаю встать. Я быстро одеваюсь, вытираю волосы и тянусь к телефону, который оставила на кровати. Смотрю на гаджет , испытывая безумное желание найти сообщение от Дамиано, но сняв с экрана блокировку, понимаю — там ничего нет. Тишина. Пустота. Космос. Высокие стены. Ненависть.