— Я никогда, чёрт возьми, не изменял тебе! Ты всегда была для меня важна, всегда! — Он курит, запускает пальцы в волосы, снова ругается, а мой голос теряется в глубине меня. — Я хотел тебя найти, — продолжает он через некоторое время. — Купил билет в один конец через пару лет после твоего отъезда, но отец не разрешил мне уехать. Ты знаешь, какой он был... Он был... сложный. В конце концов, я позволил тьме поглотить всё, потому что не было другого способа выжить! — Дамиано бросает сигарету в пыль. — Я забыл тебя, как забывают кошмары, которые ночью скользят по ногам и заставляют дрожать, потому что ты стала одним из них. — Он подходит ближе, пристально смотрит на меня. — Ты понятия не имеешь, что для меня значило жить без тебя.

— Да, я понимаю, — шепчу я, и Дамиано смотрит на меня снисходительно, словно не верит. Меня это раздражает. — Да, я знаю, чёрт возьми! — повторяю я, толкая его. — Я оказалась в чужой стране, не говоря ни слова по-английски, одна! Меня мучили панические атаки и тревога! Думаешь, это было для меня пустяком? Ты был моим ориентиром, моим компасом, самой большой любовью! — Я сердито вытираю щёку. — Я любила тебя всепоглощающей любовью, Дамиано, любовью, которая превосходила всё, а потом…

— Но потом ты ушла, — шепчет он.

Закрыв лицо руками, я поворачиваюсь к нему спиной, потому что не хочу , чтобы он смотрел на меня, не хочу , чтобы моя боль стала поводом для его тщеславия. Не хочу , чтобы он видел, как сильно меня до сих пор ранит это воспоминание. Он этого не заслуживает. Дамиано ничего от меня не заслуживает. Его рука ложится мне на плечо, и я раздражённо отстраняюсь, но он не сдаётся. Так было всегда. Он никогда не сдавался, даже перед лицом улик. Дамиано обхватывает меня двумя руками, разворачивает к себе и обнимает . Крепко. Так крепко, что на мгновение мне кажется, будто все кусочки моего сердца внезапно соединились. Но ложь — это миражи, ложные представления, размытые фотографии, поэтому я упираюсь ему в грудь и отстраняюсь.

Мы молча смотрим друг на друга, между нами океан недопонимания, невысказанные слова, обрывки фраз, осколки разбитой любви.

Чуть дальше оливковое дерево шевелит ветвями, танцуя на тёплом морском ветру, но те подростки мертвы, сожжены пламенем ада, в котором они жили. Всё, что от них осталось, — это следы, которые мы несём с собой, боль и мучительные крики, которые до сих пор эхом разносятся, словно взрыв. Мы теперь взрослые; нет смысла больше верить в сказки. Дракон всегда был злым, а принцесса всегда была слишком глупа, чтобы спастись.

Я поворачиваюсь к машине, закрываю глаза, сдерживаю желчь и боль.

— Я не сяду с тобой в машину . Поеду с сопровождением, — решительно говорю я. Дамиано не отвечает. Понимаю, поступаю неправильно, но мне нужен перерыв. Я снова смотрю на него. Его плечи напряжены, взгляд устремлён в какую-то неопределённую точку за машиной.

— Как скажешь, — соглашается тихо. Я смотрю, как он возвращается к водительскому месту , открывает дверь, но медлит. Я уже собираюсь уходить, когда останавливаюсь.

— Было прекрасно… — говорю я.

Дамиано не отвечает, поэтому я направляюсь к внедорожникам, из которых выходят трое мужчин. Они направляются в мою сторону в тёмных костюмах, и кажется, что всё происходит в замедленной съёмке. Меня шатает , один из охраны успевает меня подхватить. Возникает яркое ощущение, будто я во власти сна или кошмара, но в любом случае я снова чувствую себя одинокой, в чужой стране. Цепляюсь за себя как за единственную опору .

Эриче

Глава 26

Людовика

июль 2014

Опустив ноги в воду , сижу на краю бассейна и разглядываю пустоту . День выдался особенно жарким. В небе висит душная влажная пелена, но не только это делает день странным. На вилле «Бригида» царит нереальная тишина, похоже на затишье в природе перед бурей.

«Погода, как перед землетрясением», — сказала бы моя бабушка, но я не настолько разбираюсь в народных приметах, чтобы понять, какая доля правды в них есть. Я точно знаю, что чувствую, как в воздухе движется что-то странное, дремлет, потягивает ноги и руки, готовое проснуться.

Вздыхаю, наблюдая за отражением света в воде.

— Что ты делаешь? — спрашивает Вито. Сев рядом, он игриво брызгает мне на ноги и смотрит на мой профиль.

— Ничего, что я должна делать? — бормочу в ответ .

— У тебя такое лицо, Лулу , что-то должно быть.

Бросаю на него быстрый взгляд, потом улыбаюсь.

— Ты обжёг нос, кожа начала облупляться.

— Проклятье, я всегда обгораю, когда мы ездим в карьер Буэ Марино, — бормочет он.

Я болтаю в воде ногами и снова вздыхаю.

В Эриче я вернулась два месяца назад, проведя зиму вдали от Дамиано. В прошлом году мы впервые были вместе. Это было так прекрасно, что, вернувшись, я подбежала к нему и крепко обняла. Я хотела, чтобы всё продолжилось с момента нашего расставания. Я так скучала по его поцелуям… и по его словам тоже. Мы время от времени общались этой зимой, но потом наши телефонные разговоры стали реже. Обязательства, говорил он…

— Где он? — спрашиваю тихо после долгой паузы.

— Кто, Дамиано?

— Угу…

— С Доном Розарио в Трапани.

— Эх.

Вито слегка касается моей руки, покоящейся на краю бассейна.

— Но я же здесь. Чем ты хочешь заняться?

Я пожимаю плечами.