Да, мой отец назвал бы это так. И я тоже.

Наверное, я больше сын своего отца, чем вы думаете. Я просто надеюсь, что не умру от сердечного приступа в сорок пять. Жизнь — это чудесная вещь, её нужно проживать на полную катушку, не так ли,

доктор?

51

Кеннеди

Я резко открыла глаза; солнце стояло уже высоко.

Который час?

Этой ночью Стрэнджер тоже ужасно шумел, и я понятия не имела, когда уснула.

Я была дезориентирована; жизнь в полном подчинении у человека, который путает день с ночью и не имеет установленного расписания, начинала сбивать с толку . Помимо вопроса о времени, я часто задавалась вопросом, какой сегодня день недели.

Для него ничего не менялось, и для меня тоже начинало ничего не меняться.

После десяти дней жизни без каких-либо ориентиров я чувствовала себя так, словно только что вышла из центрифуги.

Я сбросила одеяло и встала. Рядом с кроватью у противоположной стороны появился стул, — красный, сделанный из сплетённых веток.

Очень похожий на тот, что я увидела рядом с диваном, когда очнулась после того, как потеряла сознание.

Я огляделась в отражениях зеркал, а затем уставилась на дверь. Она была приоткрыта. Мне сразу не понравилось, что у двери нет ключа.

Что бы ни задумал Стрэнджер, уровень его провокации поднимался, заставая меня врасплох после нескольких дней, когда я практически ничего не делала, кроме как заказывала ему еду , убирала несколько комнат , приносила молочные коктейли и, терпя допросы, наблюдала, как он ест.

Он хотел, чтобы я его боялась?

Я снова посмотрела на стул.

Что, чёрт возьми, это значит?

Стрэнджер входил в мою комнату , пока я спала?

Или он хотел меня напугать?

Или заставить меня задаваться всеми этими вопросами, жить с осознанием того, что он может напасть в любой момент?

Возможно, это был способ издеваться над состоянием моей матери.

Боже, как я по ней скучала, и неизвестность, когда смогу снова её увидеть, ужасала меня. А что, если это и есть настоящее наказание? Быть вдали от неё, никогда больше ничего о ней не узнать?

Сердце заколотилось, меня охватила печаль, и я закрыла глаза, словно этого было достаточно, чтобы не заплакать.

Я могла бы сбежать и пойти к ней — дверь всегда открыта — но какие будут последствия?

Я надела это проклятое платье официантки и пошла на кухню. К счастью, Стрэнджера там не было, так что он не увидит меня со слезами на глазах.

В любом случае мне не нужен был кофе, чтобы проснуться.

Я была напугана и одновременно зла.

Я схватила записку со стола, уверенная, что там самые абсурдные указания, и вместо этого оказалась совершенно ошеломлённая, прижимая руку к груди.

Иди проведай свою мать, Кеннеди Слоун

52

Стрэнджер

— Ну, это возвращение к истокам, которого никто не ожидал, — прокомментировал Рэгдолл.

— Ты говоришь так, будто истоки зло.

— Я не говорю, что они зло, но картины продаются. Не знаю, заметил ли ты, как сложно перенести стену .

— Ну , если захотеть, можно перенести стену к Ватиканскому музею, и никто этого не заметит.

— Ты такой придурок. Я зайду и посмотрю.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Это значит , что я не хочу , чтобы рядом были люди, иначе сразу прекращу творить.

— Не угрожай мне.

— Я тебе не угрожаю. Ты придёшь, когда захочу я, — ответил я и откусил яблоко.

— Врач говорит , что ты до сих пор непоследователен в своих записях в дневнике.

— Обещаю, я буду писать через день.

— Покорность — не про тебя.

— Именно, просто сказал это, чтобы заткнуть тебя.

— Мне стоит волноваться?

— Нет.

— Ты и это сказал, чтобы заткнуть меня?

— Нет.

— Можешь не жевать, пока мы разговариваем по телефону?

Я откусил последний кусочек яблока, затем выбросил огрызок прямо в мусорное ведро и заработал очки.

— Три очка для Стрэнджера!

Рэгдолл вздохнул.

— Я скучал по тебе, Воробышек.

— Генри, перестань быть таким сентиментальным, иначе ты меня возбудишь, — ответил я и повесил трубку .

Я вытер руки о джинсы, а рот о манжету толстовки, затем вернулся к изучению чернового варианта последней картины. Использовать баллончик с краской на холсте было сложно, потому что поверхность не пористая. По этой причине мне пришлось обработать холст акриловым грунтом, добавив два дополнительных дня к моему графику .

Результат не то чтобы совсем мне не понравился, но и не такой, чего ожидал.

Я сделал пару шагов назад, представляя, как картина будет выглядеть в раме под стеклом.

— Художественная хрень… — пробормотал я.

Нужно ещё немного поработать над этим.