Я чувствовала сердце в горле, руки дрожали. — Вы сумасшедший! — отругала его я. — Кеннеди, рискуй в жизни, иначе будешь чувствовать себя так, будто никогда не

жила.

В этот момент он отпустил меня и сбавил скорость. Мы сворачивали на одну из

узких, окружённых растительностью дорожек Западной части Центрального парка. Мне не нравилось это место; оно казалось тёмным, да ещё это угрожающее небо уж точно не способствовало изменению моего мнения.

— Ты можешь стоять рядом со мной, или я должен думать, что ты чихуахуа? — На самом деле, между мной и домашней собакой не так уж много различий.

— Ты права, закажу красивый ошейник с биркой, чтобы он сочетался с униформой

официантки.

Мысленно я отшлёпала себя: нужно перестать подкидывать идеи, как меня унизить. Мы прошли через кованые ворота; нас встречали американские вязы и высокие

платаны. По бокам тропинки опавшие листья, смешанные с дождём, образовывали блестящий ковёр серого цвета. Пока шли, мы встретили других пешеходов, которые, в отличие от нас укрывались зонтиками. В итоге мы оказались у вмонтированной в тротуар мозаики, посвящённой Джону Леннону , и наполовину скрытой лужами и голыми ветвями окружающих японских вишен. Группка туристов фотографировала её. Стрэнджер прошёл мимо них, не обращая внимания, и свернул налево, где тропинка суживалась ещё больше.

После почти пяти минут молчаливой прогулки он подошёл к скамейке под деревом

и сел. Мужчина вытянул ноги и руки, удовлетворённо вздохнув. Сидеть под деревом во время грозы было всё равно что накинуть на шею петлю.

Очевидно, Стрэнджер не боялся убить ни себя, ни меня. И раз ему не удалось, перебегая дорогу оказаться под колёсами такси, он решил

попробовать поймать молнию.

— Дыши глубоко, этот воздух священен, — бодро воскликнул он. «По-моему, здесь больше воды, чем воздуха», — подумала я. Вспышка молнии пронзила небо, возвещая о приближении грома, и я вздрогнула. Он хлопнул по сиденью рядом с собой. — Иди сюда.

— Нет, — ответила я.

— Не знал, что тебе нравится принимать душ в одежде, — усмехнулся он. Над чем, чёрт возьми, он забавлялся? Если меня не ударит током, я умру от

пневмонии.

Стрэнджер запрокинул голову и закрыл глаза, словно наслаждаясь моментом. — Дождь смывает грехи.

— Тогда вам лучше выйти сюда, где дождь сильнее. — Я безгрешен.

— Конечно, как же иначе, — пробормотала я, оглядываясь. — Ты когда-нибудь выезжала за пределы Соединённых Штатов, Кеннеди? Я не ответила.

— Мы пробудем здесь следующие два часа; разговор поможет скоротать время. — Два часа?

— Сто двадцать минут .

— Два часа под дождём?

— Этого достаточно, чтобы убедить тебя сесть рядом со мной? Потому что это

может превратиться в четыре.

Я не сомневалась, что такое действительно произойдёт , учитывая, что он был

психопатом.

— Я была в Бельгии, — услужливо ответила я. — В Бельгии?

— Да, это небольшая европейская страна. Вы знаете, где произошла битва при

Ватерлоо? Недалеко от Германии.

Взгляд Стрэнджера сузился.

— Скажите, пожалуйста, я никогда о нём не слышал. — Вы узнали что-то новое, мистер Стрэнджер. — Спасибо от всего сердца.

— Пожалуйста.

— Какого хера, ты делала в Бельгии? — спросил он, вновь перевоплотившись в

того ублюдка, которым был.

Я посмотрела на него так же, как он смотрел на меня. На этот раз молчание было

равносильно спасению от его гнева, который я, вероятно, бы испытала.

Он медленно начал кивать.

— Верно, твой отчим.

— Я бы назвала его скорее мужем моей матери. — Дистанцируешься от него, чтобы спасти свою шкуру. Поэтому ты никогда о нём

не говоришь?

— Нет смысла спорить. У вас свои взгляды, и вы не измените их, даже с

приставленным к голове пистолетом.

— Опять с этой историей про тупого? Вы ошибаетесь насчёт меня. — Значит, я не единственная, кто вам об этом говорит? — Почему ты отгораживаешься? Скажи мне… — продолжил он, игнорируя мой

вопрос.

Я покачала головой.

— Я не хочу тратить время.

— Время — это всё, что у тебя есть, Кеннеди Слоун. Кроме этих кед, которые не

подходят для дождя.

Я посмотрела на свои кеды; они выглядели ужасно, практически на выброс. — Мы виделись с ним очень редко, он постоянно был в разъездах. И потом, он

женился на моей матери, когда мне было четырнадцать, немного поздновато для роли отца. Мои отношения с ним складывались не очень хорошо, так, почти случайные встречи. Теперь вы счастливы?

— Если отношения характеризовала случайность, почему твоя мать не разделила

счета и имущество?

— У ваших родителей был брачный договор? — Мой отец был рабочим на заводе, мать — официанткой. О чём, чёрт возьми, они

должны были договориться? О муниципальном доме, в котором мы жили?

— Моя мать была архитектором, её муж — страховым агентом. О чём, чёрт возьми,

они должны были договориться?