Я сел во главе стола. С тарелки на меня смотрел бейгл с сыром, лососем и авокадо.

— Выглядит хорошо, — заметил я, прежде чем посмотреть на неё.

На Кеннеди была форма официантки, которую я заказал, что, по крайней мере, поднимало меня на два шага на пьедестале «ублюдок года». Форма — маленькое чёрное платье с небольшим белым фартуком спереди. Я заметил, что у Кеннеди не было с собой чемоданов и она всегда носит одни и те же две вещи.

Это был способ достать ей больше одежды, сказал я себе, заглушая совесть.

— На тебе отлично смотрится, и, если позволишь, лучше, чем форма, которую ты носила уборщицей в Crisom. В ней ты выглядела так, будто только что вышла из федеральной тюрьмы.

Её глаза слегка сузились, но она не произнесла ни слова.

Кеннеди явно была обижена.

— Что такое, предпочитаешь форму полицейского?

— Как будто вас это волнует. И вообще, быть официанткой совсем неунизительно, мистер Стрэнджер, даже в этом крошечном платьице.

— Чтобы оплачивать счета, моя мама разливала пиво за барной стойкой, и не надо мне рассказывать эту чушь. Кроме того, я знаю, кем ты была: капитаном чирлидеров с помпонами и всем таким прочим, верно? Я бы не стал устраивать трагедию из-за небольшого участка голой кожи.

Я откусил кусочек бейгла.

Боже, почему все сходят с ума от авокадо? Никакого нахер вкуса.

— Можно мне соли?

Она пошла исполнять мою просьбу , и я смог полюбоваться на её длинные обнажённые ноги. Да, на самом деле эта форма совсем не напоминала мне мою мать. Возможно, платье было слишком коротким... Нет, я не собирался превращать Кеннеди в косплей из порнофильма, я просто неправильно рассчитал размеры. В мешковатой одежде, которую девушка носила до вчерашнего дня, она показалась мне ниже.

Мне нравилось смотреть на Кеннеди Слоан, я делал это в течение нескольких недель, и даже прошлой ночью, когда незаметно вошёл в её комнату . Я был уверен, — девушка в поношенных кедах и со всегда завязанными волосами — ненастоящая Кеннеди. Не то чтобы я оказался под влиянием её одежды, я не настолько ненормальный, но присутствие Кеннеди произвело на меня впечатление с самого первого раза.

Она вернулась с солью.

— А молочные коктейли ты забрала? — спросил я, и она встала как можно ближе к двери.

— Они стоят на кухонном столе.

— Ты что-нибудь для себя купила?

— Нет .

— Понимаю, ты не хочешь быть благодарной.

— Я бы не была благодарна, даже если бы и купила. Вы заставляете меня обходиться без денег , и прекрасно это знаете. К тому же вы заставляете меня оставаться здесь, я даже не знаю, когда смогу снова навестить маму .

— Твоя мать не будет по тебе скучать, и кроме того, я дал тебе кредитную карту , предложил работу и дом… Ты должна быть счастлива, — поддразнил я.

— Знаете, мистер Стрэнджер, счастья я не чувствовала уже очень давно.

— Знаешь, Кеннеди, счастье подобно звезде. Это мимолётное чувство освобождения после лукового супа.

Она слегка наклонила голову .

— В школе, где ты училась, помимо размахивания помпонами, ты ещё немного изучала астрономию?

Кеннеди вздохнула и слегка покачала головой.

Это было не «нет», а «я бы тебя убила, если могла».

— Могу я узнать, какие оскорбления ты для меня придумала? — спросил я, уже зная, что она не ответит.

Я откусил ещё кусочек бейгла, а затем положил его обратно на тарелку . Заставив Кеннеди приготовить мне своё любимое блюдо, я хотел её наказать, но эта идея обернулась против меня.

Я встал.

— Через три часа я хочу настоящую рыбу с картошкой фри, в настоящем кляре и с настоящим соусом тартар, — приказал я и направился на кухню.

Взял со стола пакет с молочными коктейлями, которые не были молочными коктейлями, и пошёл в свою студию.

Я вынул ключ из кармана, открыл дверь и сразу закрыл за собой.

Включил свет и подошёл к белому холсту размером три на два метра, установленному на подвижной раме.

Достал из пакета заказанные баллончики с краской: цвета были идеальными. Встряхнув один из них, я поискал на тележке подходящую насадку-распылитель. Затем выключил свет, так что комнату освещали только огни ночного Нью-Йорка. Я свернул полотенце, положил его под дверь и смочил водой из бутылки, чтобы запах краски не выходил наружу . Я выбрал первый трек из плейлиста, прибавил громкость и велел своему мозгу сосредоточиться.

— Ну же, Воробышек, воздай должное этому белому цвету…

49

Кеннеди

Я посмотрела на рыбу с картошкой фри, которую потребовал Стрэнджер. Блюдо до

сих пор стояло в целлофановой упаковке на кухонном столе. Он её не ел, хотя не спал всю ночь. Адская музыка, которую Стрэнджер слушал, сотрясала стены моей комнаты до пяти утра, и я смогла заснуть только на рассвете.

Он не спал, поэтому предположил, что я тоже не буду . «Что, чёрт возьми, он делает, запираясь в той комнате?» — подумала я,