— Хорошо, дамы, не ссорьтесь из-за меня, я ухожу , — вмешался Стрэнджер, подняв руки в знак капитуляции. Он подошёл к маме. — Спасибо за разговор, миссис Торн.

— Уходите, немедленно! — крикнула я.

Он улыбнулся мне.

— Я уйду , но не торопясь, — ответил он, затем развернулся и вышел из комнаты со всем своим высокомерием.

Я погладила маму по руке.

— Извини, что повысила голос.

— Так с гостями не обращаются, — пробормотала миссис Гамильтон.

— Если увижу его здесь ещё раз, сообщу руководству клиники. Посещения разрешены только родственникам.

— А если он мой родственник?

Я сердито посмотрела на неё.

— Занимайте своё место, или я заставлю вас остаться там силой.

Остаток времени я пыталась успокоиться, потому что одна мысль, что этот мужчина приблизится к моей матери, наполняла меня диким страхом.

Какого чёрта ему нужно?

Что он делал в этой клинике?

Ещё у меня появилась уверенность, — за лечение заплатил именно он. Какого чёрта он хочет доказать? Что мы у него под каблуком? Нет, это был не жест милосердия; Стрэнджер точил свои клинки.

Когда пришло время уходить, я поцеловала маму на прощание, как обычно, в лоб, а затем вышла из клиники и направилась к станции метро.

У меня не было конкретной цели, куда идти, но я точно не собиралась сидеть на месте. Мне требовалось двигаться, выплёскивать свой гнев.

— Всегда приятно видеть, как ты показываешь когти, — услышала позади себя голос.

Резко обернувшись, я увидела Стрэнджера.

— Не приближайся больше к моей матери, иначе вызову полицию.

— Мне нравится общаться с людьми, чья миссия — носить форму и соблюдать закон.

— Я свяжусь со своим адвокатом и подам заявление на запретительный судебный приказ.

— И я сделаю то же самое: ты вломилась в мой дом, устроилась на работу , чтобы быть ко мне ближе.

— Я никогда за вами не следила, я просто работала уборщицей!

— Ты меняешь показания, Кеннеди. Уверена, что тебя сможет защитить государственный защитник? Последний, кто вас защищал, справился отвратительно.

— Иди на хер, Стрэнджер!

Я повернулась и продолжила свой путь.

— Каково это — жить в автобусе?

Я снова остановилась.

— Вы сталкер!

— Признаю, у меня есть склонность к изучению врага.

— Я никому не враг .

— Мне плевать, кем ты себя считаешь. У меня есть идея, и твои слова её не изменят .

Я продолжила свой путь. Шагов за спиной я больше не слышала, но была уверена, — Стрэнджер идёт за мной по пятам.

— Уходите, или я действительно вызову полицию, — пригрозила я.

— Вызывай.

В этот момент я обернулась в который раз и выпалила:

— Какого дьявола вам от меня нужно?

Он остановился в нескольких шагах.

Он вёл себя как хозяин мира и, казалось, ничуть не испугался моих предостережений, как не испытал ни капли милосердия.

— Чего ты надеялась добиться, приблизившись ко мне?

— Я вам уже сказала. Я надеялась, что вы отступите и проявите милосердие. Вы показались разумным человеком, но вместо этого вы просто мерзавец.

— Но я проявил милосердие, вплоть до того, что если твоя мать и сможет рассчитывать на необходимую ей помощь в следующем месяце, то только благодаря моим деньгам.

— Значит, мне следует поблагодарить за то, что вы нам вернули?

— Я бы сказал, да.

— А я скажу — нет. Если бы вы не отняли у нас всё, у меня были бы деньги на её лечение. И главное, мама бы не лежала на больничной койке.

Стрэнджер расхохотался.

— Но ты ещё поблагодаришь. И постараешься быть как можно убедительнее.

— Лучше брошусь под поезд.

— Твоя мать, похоже, не способна оплатить твои похороны и лечение.

И меня охватило желание его ударить. Я потянулась, чтобы оставить оплеуху , но Стрэнджер оказался быстрее и схватил меня за запястье.

— Попытка нападения, — издевался он.

Я вырвалась из его хватки.

— Сукин сын.

— Этот сукин сын может вернуться в клинику и поговорить с тем врачом, передумать вносить плату и всё такое прочее дерьмо.

— Вы жалкое существо.

— Кажется, я уже говорил тебе, — мне плевать, что ты думаешь, — повторил он с улыбкой.

— В чём для вас развлечение?

— Сейчас сразу несколько: месть, власть, могу представить себя милосердным и мстительным богом. И через тебя могу выплеснуть весь свой негатив.

Я отступила на несколько шагов, желая дистанцироваться от этого ужаса.

— На мне и на беззащитной женщине?

Он снисходительно вздохнул.

— В полночь, у меня дома. Не опаздывай.

— Я не приду к вам домой.

Стрэнджер улыбнулся.

— Конечно, придёшь, Кеннеди Слоун, — сказал он и пошёл прочь от входа в метро.

41

173-й день моей трезвой, вполне удовлетворительной жизни.

Сегодня я чувствую себя живым и полным энергии.