Меня разбудил звук автоматических дверей автобуса. Я посмотрела на время. Восемь тридцать. От неудобной позы, в которой заснула, болела шея; рюкзак я прижимала к груди. Я осталась сидеть в автобусе, надеясь немного отдохнуть после смены посудомойщицы в ресторане в Вест-Виллидж.

У меня не было ни дома, ни кровати, но, по крайней мере, в автобусе я чувствовала себя в большей безопасности, чем на тротуаре. Я побывала в женском приюте для бездомных в Бронксе, но очередь на место оказалась длинной и медленной, и оставаться в автобусе мне казалось самым безопасным вариантом, по крайней мере, на данный момент .

Уже неделю я работала посудомойщицей на испытательном сроке. Мне не обещали контракт или настоящую зарплату , но это была единственная настоящая работа, которую я нашла. Мне платили в конце смены, а в раздевалке имелись душевые, так что я хотя бы могла помыться.

За эту неделю я привыкла отдыхать несколько часов в автобусе. Моя смена заканчивалась около четырёх утра, и я садилась в автобус S78, который шёл из Сент-Джорджа в Тоттенвилл. Это был самый длинный маршрут , и лишь однажды кондуктор высадил меня после того, как водитель пожаловался, пригрозив заявить о бродяжничестве. В целом, меня всё устраивало. Тяжёлая работа не пугала, пусть от пара и кипятка руки покраснели и потрескались, мне только нужно было как следует выспаться, тщательно помыться и снова почувствовать себя человеком.

Я смотрела на своё отражение в окне и почти не узнавала себя: волосы растрёпаны, глаза опухли от усталости. Я не могла увидеть в нём принцессу , даже если бы напрягла всё своё воображение.

Я вышла на остановке, ближайшей к клинике мамы, и зашла в закусочную через дорогу . Купила пончик, большую чашку чёрного кофе. Сахар и кофеин помогут мне пережить день.

В Лексингтонском медицинском центре поднялась на третий этаж, но, не пошла сразу к маме, а остановилась перед кабинетом заведующего. Из Crisom пришёл перевод, и вместе с заработанным за неделю я собиралась оплатить проживание мамы авансом, чтобы не рисковать потратить деньги где-то ещё. Я остановилась перед его кабинетом и постучала в косяк, так как дверь была открыта.

— О, рад тебя видеть, — начал врач.

Я же, напротив, была совсем не рада видеть его противную морду .

— Я хотела внести плату за этот месяц авансом, — сказала я, стоя в дверях.

— Ты в порядке? Выглядишь неважно.

— Я здесь, чтобы заплатить то, что должна, — раздражённо ответила я. Его мнение о моей внешности меня совершенно не интересовало.

— Ты ночевала на улице?

— Не могли бы вы огласить мне итоговую сумму?

— Могу , но плата за содержание и все дополнительные расходы уже оплачены.

— Кем оплачены?

— Не говори мне, что ты не знаешь… — ответил он, надевая свою скользкую маску хищника.

— Нет , не знаю, доктор.

Доктор для меня стал просто сукиным сыном номер один, раз уж я больше не работала с Халлом.

— У тебя есть тайный поклонник, который, похоже, без ума от девушек, напоминающих бездомных.

Я сердито посмотрела на него.

— Назовите мне эту чёртову сумму , — сказала я, затем вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к комнате мамы. Мне надоело чувствовать себя, как товар, быть объектом взглядов и распущенных рук.

Когда до палаты оставалось несколько шагов, я услышала неловкий смех миссис Гамильтон. А когда дошла до двери, я замерла.

Рядом с кроватью миссис Гамильтон сидел мужчина: высокий, широкоплечий, с расслабленной осанкой. У него были светлые волосы и тёмно-зелёная толстовка с тремя белыми полосками на рукавах.

Этим мужчиной был Стрэнджер.

— О, Кеннеди, доброе утро, — поприветствовала миссис Гамильтон.

Стрэнджер обернулся. Впервые я увидела его при солнечном свете. Его ясные глубокие глаза смотрели на меня с удовлетворением. Лицо было чистым, без малейшего следа щетины, на губах играла лёгкая, насмешливая улыбка.

— Вот сейчас действительно доброе утро, — добавил он.

Я быстро подошла к маме, которая склонила голову так, что её взгляд был устремлён в окно.

— Привет, мама, — поздоровалась я, поправляя подушку . — Убирайся отсюда немедленно, — пригрозила я Стрэнджеру , даже не взглянув на него.

— Только если ты тоже уйдёшь, Кеннеди.

— Ты не имеешь права находиться здесь.

— Сьюзен, ты не против моего визита? — спросил он миссис Гамильтон.

— Конечно, нет, по крайней мере, ты меня рассмешил.

Тогда я посмотрела на них.

— Это не цирк и не кабаре. Моя мама нуждается в отдыхе.

— Твоя мама отдыхает целыми днями, каждый день.

— Миссис Гамильтон, я разговариваю не с вами!

— Ты ворчливая, Кеннеди, должна тебе сказать, и выглядишь неважно, — раздражённо ответила она.

— А вы назойливы, не умеете держать рот закрытым и суёте нос в чужие дела.