Стрэнджер продолжал смотреть на меня ясным, ледяным и угрожающим взглядом. Он протянул руку , и я уклонилась, уверенная, что меня сейчас ударят. Вместо этого он открыл дверь.

— Беги со всех ног , я дам тебе фору в один день, а потом начну за тобой охоту ...

Мне не нужно было повторять дважды: я выбежала из его квартиры и побежала по чёрной лестнице, не дожидаясь лифта.

Да, побежала.

Хотя понятия не имела зачем.

И где спрятаться.

И насколько реальны угрозы Стрэнджера.

36

Кеннеди

На следующий день я не спала. Старалась, но только и делала, что ворочалась на двухъярусной кровати, не в силах заснуть.

Слова Стрэнджера и его взгляд не давали мне уснуть.

Ровно в восемь я быстро оделась, накинула пальто и отправилась гулять по улицам Нью-Йорка, отчаянно ища жильё.

Я посмотрела первую квартиру в Бруклине: крошечную, тёмную, с арендной платой, значительно превышающей мою зарплату . Хозяйка подозрительно посмотрела на меня и упомянула что-то о документах и гарантиях. Потом пришло время искать комнату в квартире открытой планировки в Ист-Виллидж, которую я могла делить с двумя другими жильцами: красиво, да, но агент запросил огромный депозит и рекомендации, которых у меня как уборщицы точно не было.

Я чувствовала себя всё более подавленной.

Я бродила всё утро, и с каждым шагом подошвы моих кед становились всё тоньше. Каждое объявление, на которое я откликнулась, оказалось разочарованием, а некоторые владельцы отказались даже показать мне свою квартиру или назначить встречу .

Каждое «нет» усиливало груз, давивший на плечи.

В четыре часа, уставшая и голодная, я остановилась на скамейке в парке Вашингтон-сквер. Достала купленный за доллар тост и бутылку воды. Медленно жуя, я наблюдала за проходящими мимо людьми: студентами, мужчинами в костюмах, туристами с фотоаппаратами.

А я? Я сидела там, без дома, без реального плана, с небольшой суммой денег в кошельке и нависшей над головой угрозой Стрэнджера.

Я верила, когда говорила ему, что нельзя уничтожить то, чего больше не существует, но и он был твёрд, когда сказал, что будет продолжать издеваться.

Но как?

Я снова зашла в хостел перед началом своей смены в Crisom, приняла быстрый и неудобный душ и взяла с собой рюкзак, чтобы не оставлять его без присмотра.

Я была готова войти в волчье логово.

У заднего входа Crisom я приложила бейдж, чтобы открыть дверь, но красный свет продолжал гореть. Попробовала второй и третий раз, затем постучала, но никто не ответил.

Тогда я обошла здание и вошла через главный вход. Мистер Халл, гордо стоявший перед стойкой консьержа, выглядел так, будто специально ждал меня.

— Не могу войти. Может, мой бейдж размагнитился, — объяснила я.

— Тебя уволили.

— Уволили? Почему?

— Твой дружок даёт, твой дружок забирает , — ответил он. Затем Халл взял со стойки пластиковый пакет и бросил его мне под ноги. — Личные вещи, которые я нашёл в твоём шкафчике.

— Я хочу знать причину моего увольнения, или пойду в профсоюз.

— Ты вошла в квартиру владельца без его разрешения.

— Конечно, у меня было разрешение, вы же знаете, Стрэнджер требует доставку на дом и приказывает мне входить. Там есть камеры.

— Стрэнджер утверждает обратное.

— Стрэнджер лжец!

Халл указал на меня пальцем.

— Убирайся отсюда, или я вызову полицию. Царство минетов только что рухнуло, мисс Америка.

37

162-й день моей беснующейся трезвой жизни.

Между авторитетностью и авторитарностью лежит тонкая грань. Мне понадобились годы, чтобы понять, что разница заключается не в реакции окружающих, а в рассуждениях, которые её отражают.

Знаете, доктор, я всегда стремился быть авторитетом.

Мне это удалось, я не тупой, я в курсе, как на меня смотрят другие. Но дело именно в плодах, которые пожинаю.

Мне не нравится то, что другие видят во мне с тех пор, как М. ушла.

Ох, бедняжка, он потерял любимую женщину ...

Ох, бедняжка, она была беременна…

Ох, бедняжка, она ехала на встречу с любовником…

И к хуям ауру власти, которую я вокруг себя создал.

Возможно, именно поэтому я отдалился от мира, именно поэтому я не хотел больше быть его частью, именно поэтому делал всё, чего от меня не ожидали.

Помогло ли мне это? Скажем так, передозировка не входила в мои планы, но даже если бы я умер, кому бы это было интересно? Рэгдоллу , конечно, а кому ещё?

Давайте будем честны: если бы я умер, многие бы подумали, что круг замкнулся, что я наконец-то смог присоединиться к своей жене, дочери…

Бля, я не хочу никого догонять!

Почему я должен это делать? Почему не другие должны приходить ко мне?

Я всегда ненавидел тех, кто силён со слабыми и слаб с сильными, но всё же я задаюсь вопросом, не это ли мой личный выход.

По крайней мере, никто не будет думать о безутешном вдовце, когда я умру .