Я бы любил её до конца своих дней, уверенный, что умру первым, как Гектор.

Но М. выиграла и эту войну, и теперь её нет, а я — лишь тень того, кем был. Не осталось ничего эпического, никаких битв, никаких полей для завоевания, и я несчастлив.

Знаю, доктор, вы ясно дали понять ещё при нашей первой встрече: будет нелегко, потребуется время, но, хотя у меня его много, его всё равно кажется недостаточно. Я также знаю, что вы против того, чтобы я принимал какие-либо лекарства для улучшения настроения, но мне нужно хотя бы два часа свободного времени в день.

Это действительно помогло бы мне почувствовать себя лучше.

Не обязательно, что я всегда буду выходить, но мне нужно знать, что я могу выйти из этой квартиры, прогуляться по Центральному парку... Что вы мне доверяете.

Не знаю, заметили ли вы, что я написал очень много и написал о М., как вы и хотели.

Я согласен носить этот чёртов электронный браслет и не иметь доступа к деньгам.

По крайней мере, позвольте мне дышать настоящим воздухом, доктор, или вам придётся начать готовить мой погребальный костёр.

Не знаю, заметили ли вы, но после смерти Гектора всё пошло наперекосяк.

Он бы никогда не впустил ту грёбаную деревянную лошадь в Трою.

19

Кеннеди

Я смотрела в окно и чувствовала себя хорошо. Эта неделя отдыха стала самым утешительным событием с тех пор, как уехала из Нью-Джерси. Не то чтобы я праздновала или развлекалась, нет. Чтобы восстановить силы, достаточно было выспаться, не мёрзнуть, заправиться парацетамолом и перестать беспокоиться о работе.

С тяжёлым сердцем я решила принять отмену увольнения; возобладала та самая стабильность, которую обещала перспектива вернуться.

Что касается намёков Халла, то пусть идёт к чёрту, у него сложилось обо мне чёткое представление, и он точно не станет его менять. На самом деле, возможно, вера в то, что я как-то влияю на Стрэнджера защитит меня.

Стрэнджер. Я думала и о нём.

Мне необходимо держаться от него как можно дальше и не питать никаких иллюзий.

Поиски информации о нём не приносили никаких результатов. У меня не было ничего, поскольку мама не делилась со мной информацией о судебных заседаниях. Единственное, что мне удалось найти, — адрес, по которому жила его жена. Мою семью разрушил его адвокат, а Стрэнджер оставался безжалостным обличителем.

В нашей с ним новой встрече я не сомневалась, мне следовало поблагодарить его за то, как он обо мне позаботился.

Мне придётся проявить свою внутреннюю принцессу , чтобы сдержать воительницу .

В тот вечер я пришла в Crisom, как обычно, на десять минут раньше; прошла мимо кабинета Халла, и он неопределённо поприветствовал меня.

Никаких оскорблений, никаких шуток, никаких прозвищ. Хорошо, я была права.

В раздевалке, пока я застёгивала перед зеркалом рубашку , вошла женщина из вечерней смены. Она оглядела меня с ног до головы, но я не могла понять, был ли её взгляд испытующим или саркастическим. Она вытащила из дозатора флакон с мылом и перелила содержимое в контейнер, который достала из сумочки.

— Как тебя зовут , мисс Америка?

— Кеннеди.

— Мы квиты.

Я сразу поняла, о чём она говорила. Я не стукач.

Женщина наполнила водой полупустой флакон и встряхнула его, чтобы он всё ещё казался полным.

— Я не воровка, я просто человек с тремя детьми и ужасной работой, — продолжила она.

— У меня тоже ужасная работа.

— А у тебя есть дети?

— Нет .

— Тогда ты не понимаешь, что значит брать на себя расходы и ответственность.

— У моей матери диагноз — кататония; я плачу за клинику , где она лежит. Содержание там, наверное, обходится мне так же дорого, как если бы у меня было четверо детей.

(Прим. пер.: Кататония — это тяжёлое расстройство в психиатрии, проявляющееся двигательными нарушениями в виде ступора или возбуждения).

Я не любила говорить о своих несчастьях; это не было соревнованием, кому живётся хуже, но я больше не была мисс Америкой. Я была самой перспективной и всеми любимой девочкой в школе Шорт-Хилл. Поэтому я так хорошо понимала разницу .

— Мне жаль твою мать, и тебя тоже. Если хочешь, я оставлю тебе немного мыла, и мы можем делиться туалетной бумагой.

В её тоне не было и тени жалости; возможно, среди людей, кто убирал мусор, было больше солидарности, чем я всегда представляла.

— Нет , спасибо.

Женщина поставила диспенсер на место, не сводя с меня глаз.

— Меня зовут Алисия Стэнли.

— Я Кеннеди Слоан.

— Если тебе понадобится туалетная бумага, полотенца или мыло, дай мне знать.

И она ушла.

Завязав волосы, я тоже вышла и направилась в кабинет мистера Халла за списком поручений.

Он лениво поднялся со стула и прислонился к столу .