Я вошла. Всё, окутанное тьмой, выглядело точно так же, как и в последний раз.

Я сделала шаг вперёд.

И внезапно почувствовала себя уязвимой, словно выставленной в витрину.

Он пристально смотрел на меня, я была в этом уверена.

— У тебя нет сапог для дождя? — спросил он.

Не было нужды смотреть на мои парусиновые кеды; я чувствовала, как ледяная вода проникает в кости.

— Поскольку доставка была срочной, я прибежала сюда не переодеваясь, — ответила я, пытаясь вглядеться в тени.

— Где ты живёшь?

— В Гарлеме.

— Я не имел в виду район, а спрашивал: где твоя голова?

В чём его проблема? Он хотел клубничный молочный коктейль, и я доставила его в рекордные сроки.

— Можно оставить пакет на столике у двери? — осмелилась спросить я.

— Как тебя зовут?

Я посмотрела налево и направо, чтобы уловить, откуда доносится голос, но это было невозможно.

— Мне пора идти.

— Сначала я хочу узнать твоё имя.

— Меня зовут Кеннеди.

— А ты часто задумываешься, что можешь сделать для этой страны?

— Нет , сэр, на самом деле я задумываюсь, что эта страна могла бы сделать для такой, как я.

— Довольно несвязный ответ для слуги сильных мира сего. Давно работаешь на побегушках в Crisom?

— Я работаю в ночную смену в отделе сортировки мусора. Работу курьера мне поручили недавно.

— Из чего делают тетрапак?

— Понятия не имею, просто знаю, что их выбрасывают как бумагу .

— Надо начать спрашивать себя, почему так происходит.

— Кто вам сказал, что я этого не делаю?

— Твой ответ.

Я посмотрела на высокий потолок; возможно, там находились динамики. Заметила антресольный этаж; может , он стоял там. Стрэнджер был достаточно близко, чтобы заметить мои кеды, хотя его обнаружить я не могла.

— Даже не пытайся понять, где я. Твою мать, я гений камуфляжа... так о чём ты вообще думаешь, Кеннеди?

— Не думаю, что вы имеете право знать, — ответила я, почти с вызовом.

— Ты что, размахиваешь своими правами рабочей?

— Человека, прежде всего.

Голос усмехнулся.

— Права не всегда совпадают с обязанностями. Ты мне не отвечаешь, потому что не задумываешься о ситуациях важнее пакетов с молоком, или потому что работаешь на меня косвенно и у тебя выраженные профсоюзные наклонности?

— Я не отвечаю, потому что мои мысли могут оказаться неинтересными или слишком личными.

— Должен признать, ты дала мне самый вежливый ответ. Можешь поставить пакет на стол у двери.

Я послушалась и повернулась спиной к квартире, но звук шагов заставил меня резко обернуться.

Рядом с окном я заметила силуэт мужчины. Он смотрел на ночной город.

— Спокойной ночи, мистер Стрэнджер.

— Я кто угодно, но не мистер, Кеннеди.

Я закрыла за собой дверь и на мгновение замерла.

Посмотрела на роскошный коридор верхнего этажа Crisom и поняла, — он назвал меня по имени.

Как давно кто-то так не говорил?

Никто со мной не разговаривал, и я не существовала.

Никто не произносил моё имя, и я не существовала.

Никто не задавал мне вопросов, и я не существовала.

Пока Стрэнджер, причина моего несуществования, не заставил все три вещи исчезнуть одним простым предложением.

14

День сотый и что-то из моей медленной трезвой жизни.

Я пришёл к выводу, что время не единица измерения, и любой, кто утверждает обратное, — просто мудак, заполняющий свою жизнь хобби вроде рукоделия или вязания крючком... Короче говоря, этими бесполезными вещами, которыми можно похвастаться перед друзьями, например, за суши-вечером.

Суши: как, чёрт возьми, мы дошли до того, что предпочли сырую рыбу жареной?

В любом случае, время — мягкая глина, оно лепится из того, что мы хотим создать.

Пять минут — слишком мало, если за тобой охотится полиция и тебе нужно найти укрытие.

Пять минут — слишком долго, если ты трахаешься с кем-то, от кого плохо пахнет.

Пять минут — это вечность, если ты заперт в пентхаусе с видом на Центральный парк.

Пять минут — ничтожны, если хочешь поговорить с курьером.

Я надеялся, что избавление от зависимостей поможет мне ускорить течение времени, но я ошибался. Я пытался, доктор, но не могу творить. Мой мозг словно отказывается работать без запаха улицы.

Мне нужен кислород, свобода, хотя бы полчаса вне этих стен, иначе я начну биться головой о пол в надежде сгенерировать какие-нибудь идеи.

Я хочу, чтобы моя жизнь снова обрела смысл, хочу чувствовать, как бьётся моё сердце, хочу, чтобы мои руки снова были в краске.

Вместо этого я всё ещё здесь и пишу этот чёртов дневник.

Я должен выбраться из этой клетки, и сделаю это всеми правдами и неправдами, решать вам.

Хочу пересмотреть условия нашего соглашения.