Хотя доктору так не казалось, я работал над собой больше, чем он мог себе представить.

Я решил, что больше не хочу иметь дело с сожалениями или с раскаянием.

В молчании мы вышли из того оранжевого кабинета. Воздух на улице стал свежее, и Кеннеди плотнее закуталась в своё бордовое пальто, которое было словно создано для того, чтобы подчеркнуть каждый её изгиб. Хотя она и отказалась от мешковатой одежды и изношенных кед, в моих глазах она до сих пор оставалась девушкой в униформе уборщицы.

Я остановил такси, открыл для Кеннеди дверь, а затем сел сам.

— Crisom, — сказал я водителю.

Кеннеди посмотрела на меня и откинулась на спинку сиденья рядом со мной. Я обнял Кеннеди за плечи и притянул к себе, затем вдохнул знакомый аромат её волос.

— Эти сеансы очень забавные, — усмехнулась она.

— Мне не нравятся.

— Но…

— Но ради тебя я буду продолжать. Ты единственная в мире, кому я могу предоставить эту привилегию.

Я поцеловал её в волосы, а затем ещё раз в шею.

Кеннеди наклонилась, приблизив губы к моему уху.

Спасибо, что дал мне возможность помучить тебя, мистер Стрэнджер.

— Отважный герой?

— Раскаявшийся нарцисс.

Она нежно меня поцеловала. Губы были мягкими, тёплыми, и в этом поцелуе я почувствовал обещание. Я переместил руку на её ногу в тонких чулках, слегка приподнял подол юбки.

Кеннеди тихо вздохнула.

Это был не голод, пока нет.

А предвкушение, напряжение, витавшее между тем, кем мы были, и тем, кем мы снова становились. Наши губы снова искали друг друга. Поцелуй стал глубже, реальнее. Она положила руку мне на грудь, затем провела выше, чтобы коснуться моей шеи и лица. Такси ехало дальше, за окном медленно проплывали огни Нью-Йорка, но мы оба были в другом месте.

Больше не на терапии, не в городе, который видел, как мы разваливались и восстанавливались.

Мы подъехали к Crisom, и на несколько секунд замерли, продолжая обнимать друг друга, не в силах расстаться. Я расплатился с водителем, не отрывая глаз от Кеннеди. Когда мы вышли, Кеннеди снова закуталась в пальто, и мы вместе прошли через главный вход, мимо стойки консьержа, а затем в лифт.

— Ты знаешь, что у Сент-Джонса есть ещё один кампус здесь, на Манхэттене? — спросил, глядя на неё в отражении стальных дверей.

— Да, Робин.

— Это было бы ближе.

— Ближе к кому?

— Ко мне, — улыбнулся я.

Кеннеди улыбнулась в ответ .

— Ты знал, что во Фреш-Медоуз для тех, у кого миллионы на банковских счетах, продаётся множество огромных квартир?

— Могу представить, Кеннеди.

— Ты будешь ближе.

Я перестал улыбаться.

— Сообщение получено.

107

Кеннеди

Я медленно проснулась, словно сон не хотел меня отпускать. Открыла глаза в комнате Робина, залитой бледным светом солнца, проникающим сквозь небрежно задёрнутые шторы. Он спал рядом со мной, на боку: дыхание медленное, губы приоткрыты. Мне всегда нравилось наблюдать за спящим Робином. Под смятыми простынями его тёплая кожа касалась моей, и на мгновение я замерла, просто наслаждаясь присутствием Робина.

Я говорила ему , что не знаю, смогу ли его простить, и тем не менее мы оказались в одной комнате, в одной постели. Я задавалась вопросом, не ошибаюсь ли я, не путаю ли потребность с чувством, одиночество с верностью, но потом решила, что это будет шанс сначала для меня, а потом для него. Прощение не было окончательным жестом, а ежедневным выбором, утомительным, порой трудным для поддержания.

Но в этот момент, рядом с ним и с лёгкостью в сердце, я поняла, что поступила правильно.

Я провела рукой по его растрёпанным волосам, Робин что-то пробормотал и нежно притянул меня к себе.

Я снова закрыла глаза, дыша в такт его дыханию.

Мне было хорошо, я чувствовала себя любимой, и, кроме того, я сдержала данное маме обещание: я больше никогда и никому не позволю подчинять себя чужой воле, кроме моей собственной.

Я неподвижно лежала в его объятиях, и тут мой взгляд упал на красную дверь. Используя баллончик с краской, Робин нарисовал на двери огромный средний палец.

Мне совсем не понравилось, хотя я ещё не осмелилась сказать ему об этом.

Робин подвергал себя сомнению и не был рад этому, но я уже начала замечать первые результаты. Уверена, в конце концов это поможет ему почувствовать себя лучше.

Так же, как и воспоминание о Мейз.

Мне хотелось провести остаток дня под одеялом, но сегодня это было невозможно.

— Мне нужно вставать, — сказала ему .

— Нет , не нужно.

— У меня занятия, и тебе нужно уезжать.

— Генри заедет в полдень, времени предостаточно.

— Ты будешь хорошо себя вести в Бристоле?

— Совсем нет.

Я попыталась вырваться, но Робин обнял меня крепче.

— Я опоздаю.

— Пять минут.

— Лучше потрачу их на приготовление завтрака.