— Тебе нужно за это извиняться?

— Ни за что.

— Робин…

— Доктор ужасно на тебя влияет.

— Ты ошибаешься.

Он лишь фыркнул.

— Какие у тебя планы на эти дни?

Я подняла планшет с пола.

— Мне нужно заниматься. Какие у тебя планы на эти дни?

— Наслаждаться шоу.

— Полагаю, ты не расскажешь мне, что вы задумали, верно?

— Люблю сюрпризы.

— Не сомневаюсь.

Я проскользнула в его ванную почистить зубы и обнаружила Робина позади себя. Крепко обняв, он начал смотреть на меня в зеркало.

— Я на самом деле хочу тебя удивить, я ничего от тебя не скрываю, — настаивал он, почти оправдываясь.

— Я ничего у тебя не спрашиваю, я тебе доверяю, блестящий WoW.

Я слегка наклонила голову , чтобы он мог поцеловать меня в шею, пока его руки скользили под моим свитером.

— Я буду думать о тебе в эти дни, — прошептал, прижимая губы к моей коже, отчего по спине пробежал холодок.

Я повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я тоже буду думать о тебе.

Часы на моём запястье издали сигнал, напоминая, что если я не выйду из Crisom через пять минут, то опоздаю на занятия.

Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала.

— Позвонишь мне, как только приземлишься?

— Я не очень люблю звонить по телефону .

— Можешь принять во внимание, что я люблю слушать тебя?

Его взгляд застыл на моём.

— Я просто приму во внимание факт, что люблю тебя.

После этих слов у меня перехватило дыхание. Робин поцеловал меня, почти застенчивым поцелуем. Его губы коснулись моих с неожиданной нежностью. Его руки нашли мои, и он переплёл наши пальцы, и это прикосновение заставило меня зашататься даже больше, чем сам поцелуй.

Часы звякнули во второй раз.

Робин вздохнул и отпустил меня.

— Позвони мне, — сказала я.

— Позвоню.

Я вывернулась из его объятий, спустилась по лестнице, попрощалась с Генри, и когда вышла в гостиную, увидела Робина: он выглядывал из коридора второго этажа.

— Хорошего дня, Кеннеди Слоан.

— Счастливого пути, мистер Стрэнджерс.

108

Робин

Я.

Просто.

Бля.

Гений.

109

Кеннеди

До возвращения Робина в Нью-Йорк оставался всего один день, и я начинала ощущать его отсутствие.

Когда он утверждал, что ненавидит телефон, я подумала, — это преувеличение, но это была правда. Он звонил всего дважды, и даже сообщения были короткими.

Две недели показались мне вечностью, но, к счастью, нас разделяло всего двадцать четыре часа.

Этим утром после обычной пробежки я вернулась домой и собралась на занятия по публичному праву . Начинало холодать; осень почти на месяц раньше сменилась зимой. Перед тем как войти в аудиторию, я зашла в университетский кафетерий, намереваясь просто выпить кофе. Я мало спала, успев написать за ночь половину работы, которую нужно сдать через две недели. Мне хотелось опередить события, чтобы провести с Робином как можно больше времени.

Короче говоря, мне нужен был кофеин и тишина.

Пока стояла в очереди, я подняла взгляд на экран, висящий между двумя необработанными бетонными колоннами, и заметила, что в новостях сообщалось о новом проекте WoW. Изображения беззвучно прокручивались с субтитрами, но сцена была настолько сюрреалистичной, что мгновенно заворожила меня. На экране появился элегантный мужчина, державший в руках поднятую табличку , пока другой быстро говорил явно возбуждённым тоном, типичным для аукционов. Затем кадр переключился на картину «Хомяк с сердцем». Я сразу узнала стиль, а также хомяка, сжимающего большое красное сердце. Аукцион закончился, молоток ударил по дереву , но, словно кто-то нажал невидимую кнопку , холст начал скользить вниз.

И вот, на глазах у изумлённых зрителей, включая меня, картина вышла из рамы, полностью разрезанная на мелкие полоски, словно её пропустили через шредер.

Абсурдный, театральный акт, одновременно жестокий и гениальный.

Публика на экране молчала, ошеломлённая. Некоторые смеялись, другие были явно шокированы. Журналистка, появившаяся на переднем плане с выражением лица, находящимся где-то между восхищением и недоумением, объясняла, как WoW всё это спланировал, как его поступок был актом художественного протеста против самой системы искусства, её противоречий и коммерциализации.

— Что я могу вам предложить? — спросил бариста.

— Кофе, чёрный, без сахара, — ответила я, не в силах оторвать взгляд от экрана.

— WoW гений, — заметила девушка позади меня.

Я невольно улыбнулась.

Надпись на экране сообщила, что картина, проданная на аукционе за полтора миллиона долларов, после разрезания достигла гипотетической стоимости почти в двадцать пять миллионов. Покупатель, по-видимому, остался анонимным, хотя многие считали, что её приобрёл сам WoW.

Я вышла из кафетерия со стаканчиком навынос и рассмеялась.