— Да, хотя, знаешь ли, так быть не должно...

— Я хочу , чтобы с тобой всё было в порядке, и если хочешь учиться, ты должна. Я никогда не просил ничего другого. Что касается жизни в другом месте… окей.

Я прищурилась, внимательно наблюдая за ним и улавливая малейшее колебание.

— Я говорю честно, Кеннеди.

— И мы будем двигаться медленно.

— Что подразумеваешь под медленно?

— Я не должна чувствовать себя подавленной.

— Тогда ты будешь двигаться медленно, потому что я уже подавлен тобой.

— Робин!

— Твою мать, это правда.

Его искренность застала меня врасплох. Я была готова к потоку оправданий, к одной из его самодовольных фраз.

Но ничего.

Он просто сдался.

Может, это то, чего я всегда хотела, и Робин преподносил мне желаемое на блюдечке.

Я прошла к окну; мне нужно было держаться от него подальше, чтобы всё обдумать.

Робин не последовал за мной, остался стоять перед дверью.

— С каких пор ты так хорошо умеешь мне потакать?

— Уже довольно давно. Может, ты не замечала.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Я не прошу тебя меняться ради меня, Робин.

Он медленно стал приближаться и остановился в нескольких шагах от меня.

— Я знаю. Но я стараюсь тебя не потерять и работаю над собой уже почти год.

— Почему ты никогда не рассказывал мне о своих зависимостях?

— Потому что это была глупая попытка перестать страдать из-за Мэйз.

— Я не хочу , чтобы ты перестал думать о ней. Я, конечно же, не хочу , чтобы тебе было больно.

— У меня есть психотерапевт, который утверждает , что может залечивать раны.

— Правда?

— Правда, — ответил Робин, закатив глаза и упираясь в бока.

— А что, если бы я вошла и сказала тебе, что уже слишком поздно, нам нужно расстаться?

— Я бы знал, что пытался. И не сбежал снова.

Моё сердце забилось быстрее, но я ничего не произнесла. Мне нужно было быть уверенной, мне требовались ответы, которых мне не хватало.

— Ты мне доверяешь? — спросила я.

Мы долго смотрели друг на друга в молчании. Я со скрещенными руками, он — с уверенной осанкой.

На мгновение в его глазах я увидела своё отражение: хрупкая, израненная, но всё ещё способная делать выбор.

Ещё я увидела своё отражение в улыбке, игравшей на его губах.

— Я тебе доверяю.

Я сделала шаг к нему , потом ещё два.

Я подошла к Робину Стрэнджеру на расстояние нескольких сантиметров, не отрывая от него взгляда, и впервые за несколько недель тишина не казалась мне врагом. Впервые за долгое время я не увидела ни притворства, ни высокомерия. Увидела лишь усталого мужчину, но готового быть рядом со мной, чего бы ему ни стоило.

Моя гордость сопротивлялась ещё мгновение, а затем сдалась. Я приближалась медленно, почти со страхом, словно боясь нарушить это хрупкое равновесие. Робин оставался неподвижным, оставляя выбор мне.

Когда коснулась губами его губ, контакт получился робкий, почти нерешительный. Его губы были мягкими, спокойными, и на мгновение мы замерли, словно изучая друг друга. Затем Робин медленно наклонил голову и ответил на мой поцелуй. В нём не было обычной страсти, никакой требовательности. Только терпеливая сладость.

Его тёплое дыхание смешалось с моим, и я заметила, что мои пальцы сами потянулись к его груди. Робин просто стоял, не шевелясь, принимая этот жест как дар.

Я снова задрожала, потому что в одно мгновение стирала ту дистанцию, которую навязывала ему в течение нескольких дней. На мгновение я позволила себе забыть обо всём остальном: о ссорах, обидах, словах, которые хотела бы стереть. Это был мой способ сказать ему , что, несмотря ни на что, часть меня всегда его ждала.

Я отстранилась, но наши лбы остались близко друг к другу, а Робин по-прежнему не открывал глаз. Он обнял меня за талию, и я оказалась прижатой к нему .

Вдыхая запах его кожи, я снова почувствовала себя как дома.

В этом поцелуе заключалась вся моя хрупкая победа: да, я капитулировала, но я не сдалась.

И в конце концов я сделала свой выбор.

106

Робин

Доктор сменил книжный шкаф в своём кабинете. Новый был белого цвета, а все безделушки и книги в нём были бледно-оранжевых оттенков. Интересно, сколько он потратил на идиота, умеющего применять психологию цвета.

Очевидно, мне в этом кабинете ничего не нравилось.

— Итак, продолжим с того места, где остановились в прошлый раз?

Нет, я не хотел продолжать с того места, где мы остановились в прошлый раз.

— Вы ещё сменили и оправу на очках, верно? — спросил я.

Он улыбнулся.

— Верно.

— Отличный выбор, подходит к книжному шкафу .

— Спасибо, рад, что вы заметили. Может, поговорим о вашей предстоящей поездке?

Я вздохнул.

— Я же говорил. Это работа.

— Бристоль — не только работа.

— Вы правы, это не только работа. Ещё я встречусь с мамой.