Ну в любом случае, я тренируюсь выглядеть менее жалко. А пока я действую по-своему .

Вы напомните мне, что мы здесь именно потому, что у меня ужасные манеры, дорогой Трой, но я не могу изменить свою натуру, верно?

Я скучаю по Кеннеди, думаю, она тоже немного по мне скучает, хотя уверен, — она до сих пор злится.

У неё пройдёт.

Потому что если это прошло у меня, человека, который живёт с гневом уже два года, то пройдёт и у неё.

В любом случае сегодня я пересмотрел «Шоу Трумана», я не делал этого много лет. Мысль пришла в голову совершенно случайно, пока искал что-нибудь посмотреть, только чтобы это не был один из тех документальных фильмов про акул, которые смотришь только тогда, когда уже возненавидел человечество и хочешь понаблюдать за другим доминирующим видом.

Что же, мне пришла в голову блестящая идея посмотреть историю парня, который обнаруживает, что вся его жизнь была огромным реалити-шоу, и я почувствовал себя немного похожим на него, Трумана. Только мне не нужно телевизионное шоу, чтобы почувствовать, как меня дурят: мне достаточно просто открыть глаза утром.

Самое тревожное, знаете что? То, что все притворяются, будто любят его, хотя на самом деле они всего лишь массовка.

Семья, друзья, даже его жена. Все они разыгрывают сценарий.

Это заставило меня задуматься, может быть, меня тоже окружают актёры.

Как Генри. Генри определённо получает деньги от кого-то за то, чтобы саботировать мою депрессию.

А ещё Кеннеди. Вы заплатили Кеннеди, чтобы та надрала мне задницу.

Тремя предложениями она вырубила меня сильнее, чем вы за два сеанса.

И я, как идиот, сотворил Трумана наоборот: вместо того, чтобы убежать от вымысла, я изгнал единственное подлинное, что у меня было.

Респект мне за это. Золотая статуэтка за лучшее исполнение роли саморазрушительного идиота.

Ах да, и финальная сцена?

Та, где он просто уходит, за стену, из студии?

Я не воспринял это как выход. Я видел только себя, и даже не знаю, может, это ещё хуже.

В любом случае, доктор, в следующий раз я приду , обещаю.

Я пройду, прижавшись к стене, прямо до вашего кабинета.

Не дай бог, чтобы мне на голову снова упала черепица.

99

Кеннеди

За двадцать дней Фреш-Медоуз погрузился в нечто вроде коллективной истерии. На стенах по всему району появились трафаретные рисунки хомяков.

Хомяк, поедающий лапшу , хомяк с пультом дистанционного управления, хомяк с баллончиком краски, хомяк, стирающий бельё.

WoW подтвердил авторство граффити, и никто не осмелился их удалить. Район захватили зеваки и журналисты, и куда бы я ни пошла, казалось, что меня снова преследуют.

На мгновение мне пришла в голову мысль собрать вещи и уехать, покинуть место, которое я начала чувствовать как своё, и переехать в другой штат, но потом поняла, — я больше не могу позволять его поступкам влиять на меня.

В Фреш-Медоуз я создавала для себя мир, от которого ни за что не откажусь.

До начала занятий в университете оставался всего месяц, меня приняли, и рано или поздно Стрэнджеру это надоест.

Как и всё остальное.

Так же, как ему надоела я.

Так было каждый раз: он отпускал меня, а потом снова возвращал.

Робин делал это не потому , что искренне заботился обо мне; будь это так, он был бы рядом со мной, когда я хоронила маму . Для него просто важно сказать последнее слово.

Но последнее слово можно сказать тому , с кем ты разговариваешь, тогда как я намеревалась сделать его главным героем его собственного монолога.

Этим утром, после обычной пробежки, я зашла в кампус, чтобы забрать свой пропуск, список курсов и читательский билет . Я была полна энтузиазма, с нетерпением ждала начала учёбы и, возможно, знакомства с новыми людьми. Увлёкшись, я невольно остановилась у витрины одного из многочисленных книжных магазинов неподалёку от кампуса. Это был один из тех местных книжных магазинов, которые, казалось, существовали вечно, как скамейка или уличный фонарь. Мой взгляд упал на рукописную записку , приклеенную к внутренней стороне стекла скотчем:

Даже несмотря на то, что мы закрываемся, мы всё ещё живы.

Витрина была обустроена с большим вниманием к деталям, поэтому я вошла. Я была не единственным покупателем; по меньшей мере ещё трое любопытно бродили вокруг. Стопки книг были сложены с почти нежной заботой: романы с пожелтевшими обложками, сборники стихов, пара философских эссе и, в нижнем углу, детская иллюстрированная книга с открытой обложкой. На каждой полке висели объявления, призывающие к бунту против онлайн-шопинга.