Дни после смерти мамы тянулись медленно и мучительно, но потом я взяла телефон и обнаружила, что почтовый ящик завален обновлениями о WoW. Новости гласили, что художник из Бристоля — это действительно он, — Робин Стрэнджер. Он решил, что я его продала тому , кто больше заплатит. Но на самом деле, даже если бы была уверена в его личности, я бы этого не сделала.

Однако через неделю после переезда истерики свелись к нескольким слезинкам перед сном, хотя обида вряд ли когда-нибудь пройдёт. Я начала уделять больше внимания своему распорядку дня, купила новые кружки с изображениями из фильмов, телевизор, белое одеяло, несколько книг и постеры для украшения стен спальни. Я даже выделила уголок в ванной для масок для лица и косметики.

Это был способ снова позаботиться о себе.

Это был способ занять себя и ни о чём не думать.

Этим утром, придерживаясь своего нового распорядка, я пошла на пробежку в парк перед своим домом, как делала это в выпускном классе средней школы. Надела наушники, включила плейлист и очистила разум.

Вначале я бегала по пятнадцать минут , но прошло двадцать дней, и я достигла отметки в сорок минут . Ко мне возвращались силы и желание бегать.

Перед тем как вернуться домой, я зашла в кофейню на той же стороне улицы, что и мой дом. Было приятно больше не заказывать еду для другого.

Да, мне нравилось полностью контролировать свою жизнь.

Я уже собиралась открыть дверь со стаканчиком кофе в руке, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый, поэтому я немного помедлила, но потом ответила, подумав, что, возможно, звонок из университета.

— Алло? — неуверенно ответила я.

— Привет , мисс Америка, я тебя не беспокою?

— Алисия?

— Та самая. В Crisom поступили твои сверхурочные. Сейчас я помогаю управляющему с расчётом заработной платы, и подумала, что лучше позвоню тебе, чем напишу электронное письмо.

— Какие сверхурочные?

— Новое руководство хочет избежать дальнейших неловких ситуаций. Ты можешь забрать чек лично?

— Не можешь отправить мне по почте?

— Конечно.

— Подожди, у меня новый адрес, я отправлю его тебе по электронной почте.

— Отлично

— Спасибо, Алисия.

— Пока, мисс Америка, береги себя.

95

23-й день моей жизни мудака.

Сегодня я проснулся, посмотрел на красную дверь и подумал, что если бы М. была призраком, она бы хохотала надо мной до упаду.

Я послал её к чёрту, да даже больше: теперь на её красивой двери из красного дерева красуется мой средний палец.

Я спустился на кухню и сделал себе кофе. Не понимаю, как, бл*дь, это вообще возможно, но он пригорел и горчил: домашнее вероломство.

Я всё равно его выпил, причинив себе наказание, достойное величайшего мазохиста.

На обед я ел прямо из холодильника. С открытой дверцей и запертым на ключ достоинством. Грустно ли это? Конечно, но и поэтично.

Или отвратительно.

В любом случае эмоционально питательно.

Поскольку Рэгдолл ко мне прилип, и у меня не было желания с ним общаться, я ушёл из квартиры до его прихода или до того, как он решит снова надеть браслет. Он перестал запирать меня и вернул ножи на место.

Теперь, честно говоря — разве я похож на человека, способного перерезать себе вены?

Нет, доктор, если бы мне пришлось выбрать самоубийство, я бы спрыгнул с пятнадцатого этажа.

Да, это был бы прекрасный драматичный конец.

Удар об землю.

Очевидно, окна всё ещё наглухо заколочены, так что давайте избежим драмы.

Как уже говорил, я выскользнул через заднюю дверь, как вор, потому что эти проклятые журналисты до сих пор пасутся перед домом, затаившись в кустах, как те, кто мастурбирует на парочки. Я гулял не менее двух часов, даже остановился, чтобы погладить собаку пожилой пары.

Я всегда верил, что животные — высшие существа, что они нас понимают, и поэтому я увидел сострадание во взгляде той таксы.

Меня жалеют даже собаки.

Когда вернулся, как и ожидал, на кухне застал Генри. Он грыз семечки, был в прекрасном настроении и полон энергии. По закону возмездия мне захотелось запереть его в холодильнике рядом с лапшой, оставшейся с обеда.

Закон возмездия... Какое замечательное концептуальное изобретение, не правда ли?

Однажды в доме у одного парня в Италии за ужином я познакомился с учёным, изучающим «Божественную комедию». Меня поразило, как сильно он любил говорить об аде, но ещё больше — то, как были устроены наказания в этом произведении: наказание соразмерное вине.

Твою мать, я не противоречие, я возмездие.

Я одинок, потому что слишком много думал о себе.

Вам это не кажется почти смешным?

Да ну на хрен.

Я в депрессии и почти два часа должен терпеть неуёмную энергию Рэгдолла. Затем, когда он понял, что я не собираюсь убивать себя, он ушёл домой.