— Чем больше я думаю, кто это сделал, тем больше мне на ум приходит только одно имя. Может, своей замечательной инициативой ты разозлил её, и она отомстила.

— Кеннеди из тех?

Нет, не из таких. Если бы она хотела ударить меня, она бы уже это сделала.

— Нет , но я больше никому не доверяю.

— Она когда-нибудь говорила тебе о WoW?

— Да, она считает его напыщенным, противоречивым придурком, который лишил её дома после того, как я отметил Гарлем.

— Лишил дома?

— Я сделал граффити кед перед её домом.

— Боже, она, должно быть, сложила два и два. И ты думаешь, она не видела работу в Бристоле?

— Не знаю.

— Она входила в кинотеатр?

— Да, но я сказал ей, что плюшевые игрушки — это копии.

— Твою мать, Робин, даже копии продаются за целое состояние.

— Ты не помогаешь.

— Слушай, передадим телефон Марвину . Он точно узнает, кто это.

У входа раздался шум.

— Давай сохранять спокойствие, окей? Помни, она только что похоронила мать.

Через мгновение Кеннеди вошла в кухню. Выглядела уставшей, но лицо не лгало. На ней была чёрная толстовка, как минимум в три раза превышающая её размер, с эмблемой Бостонского университета, а волосы были заплетены в небрежную косу .

Кеннеди остановилась в дверном проёме. Вероятно, она не ожидала застать нас.

Сначала она посмотрела на Генри, но затем её пронзительный взгляд сфокусировался на мне.

— Соболезную по поводу твоей матери, — начал Рэгдолл. Кеннеди ничего не ответила, просто продолжала смотреть на меня. — Можем ли мы… могу я что-нибудь сделать… тебе нужно… — продолжил он.

— Мне ничего не нужно, особенно от вас двоих.

— Сколько тебе заплатили в Times? — спросил я.

Генри толкнул меня локтем.

Кеннеди посмотрела на меня с недоумением.

— Times?

— Полагаю, сумма немаленькая.

— О чём ты говоришь? Нет , я не хочу знать. Единственное, чего я хочу , это забрать свои вещи, чтобы больше никогда не пришлось иметь дело с вами двумя.

— Кеннеди, прости меня за то, что я сказал тебе в больнице. Я был неправ тогда, мне не следовало позволять себе…

Но она ушла в свою комнату . Рэгдолл попытался схватить меня за рубашку , но я вырвался и последовал за ней.

— Как долго ты собираешь на меня улики?

Кеннеди вошла в свою комнату и начала собирать вещи, складывая их в пакеты, а затем в рюкзак.

— Я с тобой разговариваю! Можешь хотя бы дать мне объяснение.

— Я тебе ничего не должна.

— Ты знаешь, что я могу подать на тебя в суд за нарушение неприкосновенности частной жизни?

Кеннеди остановилась и одарила меня убивающей улыбкой.

— Будь осторожен с угрозами, потому что тогда тебе придётся посылать своего приспешника, чтобы тот предложил мне деньги за то, чтобы очистить твою совесть.

— Генри не мой приспешник. Это был способ отомстить мне?

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь, но знаешь что? Будь у меня хоть какое-то оружие, чтобы причинить тебе боль так же, как ты ранил меня, я бы использовала его, не задумываясь.

— Значит, признаёшься?

Она покачала головой.

— Думай что хочешь.

Никогда прежде её привычка уступать так меня не бесила.

Кеннеди вышла из комнаты, держа свои вещи в руках, но я всё равно последовал за ней.

— Я тебе доверял и…

Она бросила всё и повернулась. Её лицо искажала маска ярости.

— Я была не так уж далека от истины, когда сказала тебе, что твоя жена не совсем неправа, изменяя тебе.

— Удары по больному не исправят того, что ты сделала.

— И не исправит того, что ты сделал со мной! Даже не пытайся приблизиться и искать меня. И даже не пытайся дышать в мою сторону. Ты так занят мыслями только о себе, что у тебя всё равно не будет особых проблем.

— Если бы думал только о себе, я бы не оказался в этой передряге!

— И в какую же передрягу ты попал? Давай послушаем…

Я не ответил.

Кеннеди приблизилась ко мне с угрожающим видом.

— Ты мелкий мужчина с несоразмерным эго. Даже когда говоришь о своей дочери, ты имеешь в виду то, чего бы ты хотел сам, что бы ты ей читал, что бы решил ты! Ты используешь людей в своих интересах, играешь с другими, как с пешками, и если кто-то бунтует, он больше недостоин твоего внимания. Если кто-то не потакает тебе, это предательство. Я пыталась дать тебе шанс, поверить, что ты лучше, чем кажешься, но я ошибалась и делала это снова и снова. Ты можешь предложить мне все деньги со своего банковского счёта, совершать все чёртовы осознанные покупки в мире, но твоя совесть всё равно будет мучить тебя. И ты также ошибался, когда предсказывал мой уход. Я ухожу не потому , что ты не дал мне ответов, я ухожу потому , что у меня больше нет о тебе вопросов. Ясно, кто ты, и у меня нет ни малейшего сомнения.

Она подняла свои вещи с пола и направилась к двери.

— Я оставила платье горничной, так что следующая, кто захочет тебе доверять, будет знать, как с ней будут обращаться.