— Мне её жаль, понятно?

— Я знаю.

— А ты ведёшь себя как идиот . Эта девушка одна, и её мать умирает .

— Что значит, я не очень удачно объяснился?

— Я сказал ей, что если хочет , может получить компенсацию обратно.

Я попытался осмыслить его поступок, не говоря ни слова.

— Давай разберёмся: ты пришёл к тому , кто вот-вот потеряет единственного оставшегося родного человека, и предложил деньги?

— Подумал, это оправдание жертвы её матери.

— Кеннеди, наверное, решила, что ты сделал это для очистки своей совести.

— Что мы сделали это, чтобы очистить нашу совесть.

— Мы?

— По твоей вине она уверена, что у нас один мозг на двоих.

— Моя вина?

— Ну да, это твоя вина. Ты использовал меня как предлог , чтобы отдалиться.

— Боже, Генри…— Я вздохнул.

— Так что, думаю, тебе стоит пойти к ней, но, может быть, не стоит упоминать ей про деньги, потому что она может расстроиться.

— Она в ярости…

— Да. — Улыбнулся он.

Закрыв глаза, я уговаривал себя не разбивать голову Генри стулом.

— Знаешь, что будет? Мы позаботимся о том, чтобы Кеннеди получила эти деньги, хочет она этого или нет. Она не останется здесь, она уйдёт и будет свободна стать кем захочет . Нам станет немного легче, и я больше никогда её не увижу , и мне будет хреново.

— Если любишь кого-то, отпусти его. Если он вернётся, он твой. Если нет, он никогда и не был твоим.

— Ты, бл*дь, изучал афоризмы Джейн Остин?

— Это правда.

— Правда от парня, которого постоянно бросают, потому что он слишком навязчивый.

Он пожал плечами.

— Если тебе станет легче оттого, что ты меня ударишь…

— Я, бля, хочу тебя ударить, но этой тарелкой, полной трупов, как ты их называешь.

— Я облажался, бывает. Я бы остался извиниться, но она угрожала мне букетом, который ей принёс, а там были розы с шипами. Она направила букет на меня, как ружьё.

— Кеннеди и так злилась на меня, теперь подумает , что деньгами мы хотим заплатить за её боль.

— Твоё отношение заставит её так подумать, да.

Я встал.

— Поеду к ней, но знай, что впервые ты усложнил мне жизнь, и не немного.

— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

— Нет , я бы сказал, нет.

Я оставил Рэгдолла на кухне и вышел из квартиры.

Чего я ожидал? Ярости Кеннеди, ни больше ни меньше. Не хватало только Генри и его бредовых инициатив. Я махнул такси, как только вышел из Crisom и машина с визгом затормозила. Сел на заднее сиденье и с треском захлопнул дверь.

— Пресвитерианская больница, — сказал водителю.

У меня было около двадцати минут, чтобы подготовиться к предстоящей конфронтации. Кеннеди меня выгонит , а я останусь.

Она стошнит на меня свою боль, а я всё уберу. Я разберусь с этой хернёй, а всё остальное мы уладим постепенно.

Я вышел из машины у больницы и подошёл к автоматическим дверям, которые распахнулись, обдав меня ледяным потоком кондиционера. Я уже шёл к стойке регистратуры, когда передо мной появилась женщина. В руке у неё был телефон, а на лице решительное выражение.

— Здравствуйте, вы Робин Стрэнджер?

— Да, а вы кто?

— Меня зовут Коринн Делей, я работаю в Times.

Я пристально посмотрел на неё: какого хера от меня хочет репортёр Times?

— Могу я задать вам пару вопросов?

— Нет , не можете.

Я оттолкнул её и продолжил идти к стойке регистратуры.

— Мистер Стрэнджер, вы знаете, какой политический вес имеет ваша работа? — спросила она.

Я остановился. Она стояла позади меня, прилипшая, как клещ к штанам.

— Понятия не имею, о чём вы говорите.

— Каково это — быть самым высокооплачиваемым из ныне живущих художников в мире?

— Что, мать твою, вы говорите?

— Теперь, когда личность WoW раскрыта и все знают , кто он, будете продолжать прятаться за анонимностью?

— Повторяю: понятия не имею, о чём, чёрт возьми, вы говорите.

Мой телефон завибрировал. Я вытащил его из кармана и увидел входящий звонок от Рэгдолла. Отвернувшись от репортёра, ответил.

— Генри…

— Не возвращайся в Crisom.

— Какого хера, происходит?

— Найди безопасное место и не возвращайся домой. У здания журналисты, как минимум человек двадцать.

Тем временем эта стерва начала меня фотографировать. Я закончил разговор, подошёл к ней и выхватил у неё из рук телефон.

— Это частное место!

— Верните мне мой телефон!

Я увидел, как приближаются два охранника. Мне нужно было выбраться оттуда, и

сделать это как можно быстрее, поэтому я спешно направился к выходу .

— Верните мне мой телефон сейчас же! — услышал я крик вслед.

Но я уже убегал от Пресвитерианской больницы, направляясь на север, где улица разветвлялась на десятки других переулков.

Если она реально собиралась меня подловить, то понятия не имела, с кем имеет дело.

91

Кеннеди