Я возвращаю ей чашку, испытывая лишь лёгкое отвращение: мама вечно пробует что-нибудь новенькое.

— Ты могла хотя бы позвонить. Или написать. Предупредить, что собираешься приехать. Я уже собиралась в больницу к папе, а потом мне нужно лететь в Техас.

Она пренебрежительно отмахивается.

— Я всего лишь была в Северной Каролине. Не составило труда прервать йога-ретрит и сесть на ближайший самолёт.

— Откуда ты знала, где я?

Она пожимает плечом.

— Я знала, что твой отец остановился в этом отеле, а Адам сказал, что ты тоже провела здесь ночь. Я пыталась дозвониться, но ты не ответила.

— Откуда ты знала, что папа остановился именно в этом отеле?

Мамуля зевает.

— Я навещала его в начале недели. Он позвонил, сказал, что ему одиноко. Вот я и осталась у него на ночь.

Мама заглядывает в спальню.

— Надеюсь, горничные хотя бы поменяли постельное бельё.

Я не скрываю гримасу, заметив её лукавую улыбочку.

Их с папой отношения… странные. Такими они были всю мою жизнь. Наверное, именно поэтому я всегда с опаской относилась к мысли о серьёзных отношениях с мужчиной. Мне совсем не хочется повторять эксцентричный, до странности открытый брак родителей. Я знаю, что у мамы была парочка интрижек, и папа, скорее всего, тоже не без греха. Некоторые родители скрывают подобное от детей. Мои — ничуть. К тому же они постоянно препираются. Но каким-то образом после каждой размолвки снова сходятся и нередко ведут себя как молодожёны. Настоящий хаос. Не представляю, чтобы сама жила в таком браке. И одержимость отца гонками ничуть не упрощает ситуацию.

— Сегодня утром я поеду с тобой навестить отца. Более того, я подумала, что могла бы остаться здесь, в Майами, и ухаживать за ним у тебя дома. Там ему будет гораздо уютнее, чем в съёмном жилье. Я уже долго разговаривала по телефону с Адамом, и мы обо всём договорились.

Я смотрю на неё, раскрыв рот от ужаса.

Мама с папой уже довольно давно то живут вместе, то порознь. Они утверждают, что любят друг друга, но им трудно находиться под одной крышей. И всё же время от времени устраивают свидания в гостиничных номерах. По крайней мере, судя по всему.

— Ты правда считаешь, что это хорошая идея?

Мамуля смотрит на меня так, словно у меня внезапно выросла третья рука, и опускается на небольшую диванную софу с гобеленовой обивкой.

— Лили, он мой муж. Ему нужен уход, и я должна о нём позаботиться. Кто ещё это сделает?

— Как скажешь, — бормочу я, прислоняясь к двери.

Я думаю о том, не станет ли мама ещё одним источником стресса для папы, но вслух этого не произношу.

— Я приехала ещё и ради тебя. Твои вчерашние сообщения произвели на меня весьма… — она шевелит пальцами в мою сторону, — тревожное впечатление.

— Естественно, я была не в себе, — фыркаю я. — Да я и сейчас не в себе. У папы случился серьёзный сердечный приступ, а он попросил меня взять на себя руководство командой. Тут поневоле начнёшь нервничать.

— Вот поэтому я и здесь. Кто-то должен заботиться об Адриане, пока ты будешь руководить командой. Что? — Мамуля хлопает огромными голубыми глазами, обрамлёнными пушистыми накладными ресницами. — Не смотри на меня так.

Она из тех людей, которые каким-то чудом могут выпить чашку коричневой жидкости в светлой одежде и не пролить ни капли. Я же умудрилась посадить свежее пятно зелёной зубной пасты на платье. То самое, в котором ходила вчера. Надо было вчера вечером поехать домой. И уж точно не стоило ужинать с Максом. Возможно, прислушайся я к интуиции, спала бы сейчас в собственной постели, а не ворочалась всю ночь, думая о папе… и Максе. Ещё пару часов я корила себя за то, что сорвалась на фотографов. Не терпится увидеть, как это преподнесут на шестой странице New York Post.

Господи, Макс. Я вспоминаю его пронзительный взгляд, будто заглядывавший мне вчера вечером прямо в душу, и по телу пробегает приятная дрожь. Я нервно откашливаюсь.

— Я переживаю за папу. И не уверена, что подхожу на роль руководителя команды.

— Ой, брось. Да что тут сложного? Парни знают, что делать. Тебе нужно лишь появляться на гонках, давать интервью, стоять с наушниками на голове и пялиться в мониторы. По-моему, у тебя даже слишком высокая квалификация для этой работы.

Мама всегда пренебрежительно относилась к автоспорту. Наверное, потому, что именно он отнимал у папы всё внимание, которое тот мог бы уделять ей.

Я ничего не отвечаю, погрузившись в свои мысли. И тут меня снова осеняет: вчера вечером, в своём растерянном и эмоционально нестабильном состоянии, я едва не поцеловала Макса.