— Макс, ни в коем случае. Сегодня вечером я для этого совершенно не в состоянии. Завтра тоже. И вообще никогда. Всё, что было между нами, осталось в прошлом. Мы были детьми. Давай на этом и остановимся. Сейчас у нас есть куда более серьёзные взрослые проблемы, и мне нужно руководить командой. Твоя задача — побеждать. Только и всего. Побеждай ради команды. Ради моего отца.

Наши взгляды встречаются, и я готов поклясться, что воздух вокруг становится градусов на десять горячее.

Желание заключить её в объятия, поцеловать настолько сильно, что с ним невозможно справиться. Мне хочется сказать ей, что все эти годы я выигрывал гонки ради неё.

В памяти всплывает первое воспоминание о ней. Наша встреча в клубе. Спустя несколько часов после знакомства мы целовались в коридоре, рискуя всем. Когда она смотрела на меня, казалось, будто видит меня насквозь и знает, о чём я думаю. Нас так многое объединяло. Мне хочется узнать, осталось ли это между нами до сих пор, и выяснить это можно только одним способом.

— Лили, — шепчу я.

Между нами всего около тридцати сантиметров, и мне ничего не стоит сделать шаг вперёд и завладеть её губами. Как когда-то. Но ситуация слишком непростая и щекотливая, чтобы я осмелился на это.

Если я ей нужен, пусть поцелует меня сама. Чёрт возьми, как же я надеюсь, что она меня поцелует. К чёрту доверие.

— Макс.

От того, как моё имя звучит на её губах, сердце начинает биться так учащённо, как не билось уже много лет. Когда-то мне безумно нравилось, как она шептала его мне на ухо, когда мы лежали в постели. От этого я чувствовал себя настоящим мужчиной, сильным и непобедимым.

Напряжение между нами потрескивает, словно воздух пропитан электричеством. Момент, которого я так долго ждал, наконец настал. Я облизываю губы, предвкушая вкус её поцелуя.

С тех пор, как я видел Лили в последний раз, её внешность изменилась во всём. Волосы стали темнее и короче, глаза покраснели от усталости, одежда теперь модная и современная. А ещё в её взгляде появилась печаль, которой я прежде никогда не замечал. Но одно осталось неизменным: для меня она всё так же чертовски прекрасна.

Опущенный взгляд Лили заставляет меня хотеть всё исправить, сделать так, чтобы у неё снова всё было хорошо. Она выглядит подавленной из-за отца и обрушившегося на неё внимания прессы. Её челюсть по-прежнему напряжена. Руки опущены вдоль тела, пальцы сжаты в кулаки.

Поцелуй помог бы ей расслабиться. Я наклоняюсь к ней на несколько сантиметров, готовый, ожидая, что она сделает следующий шаг. Обычно моя уверенность в общении с женщинами непоколебима, но Лили всегда умела — и до сих пор умеет — превращать меня в неловкого подростка.

— Спокойной ночи, Макс.

Она медленно закрывает дверь, и мне приходится отступить, чтобы не получить ею по лицу. Чёрт. Она меня отвергла. Я не могу её винить, учитывая, какой день ей пришлось пережить. Но это вновь бередит старую рану, которая едва успела затянуться.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЛИЛИ

— Я справлюсь.

Произнося эти слова вслух, я перебираю в пальцах чётки комболо́й — греческие чётки для успокоения. Папа купил их мне много лет назад, когда мне было особенно тяжело готовиться к экзаменам в колледже. Просто небольшая безделушка, которую он привёз из одной поездки.

За эти годы я почти стёрла их от постоянного использования. Лазурно-голубые бусины отполировались и стали привычными на ощупь.

— Я сильнее, чем мне кажется.

Я глубоко вдыхаю и смотрю в зеркало на свои ореховые глаза. Тёмные круги под ними едва удаётся скрыть консилером, который я нашла в сумочке. Я убираю чётки в сумку и наношу на губы бальзам.

Господи, выгляжу я ужасно.

— Я достойна любви такой, какая есть.

Я медленно выдыхаю, и в этот момент в соседней комнате пронзительно звонит телефон. Когда я ещё работала в компании по разработке видеоигр, каждое утро перед тем, как отправиться в офис, я повторяла эти аффирмации, надеясь, что они хоть что-нибудь изменят — хотя бы немного улучшат невыносимые условия труда и прекратят постоянные домогательства, которым подвергалась не только я, но и другие женщины.

Они не помогли, но я продолжала повторять свои аффирмации вплоть до того дня, когда меня уволили. С тех пор я забросила эту привычку, решив, что всё это просто чушь. Но теперь, когда мне предстоит поставить отца на ноги и взять на себя руководство его командой Formula World, любая помощь будет кстати. Так что с этого дня каждое утро начинаю с аффирмаций и чёток.

Я справлюсь.

В гостиной просторного номера я подхватываю телефон. Он начинает звонить прямо у меня в руке. С пяти утра сообщения, звонки и письма сыплются одно за другим. Почти все — от журналистов, которые хотят знать, что происходит с моим отцом, со мной и командой.

Именно от этой стороны всей ситуации мне хочется спрятаться, но я не могу себе этого позволить.