Рано или поздно мне придётся провести пресс-конференцию, но сначала я предпочла бы поговорить сегодня утром с папой и его врачом. Если я буду знать прогнозы врачей, мне станет легче собраться с силами и заняться всем остальным. Ещё нужно привлечь к работе отдел по связям с общественностью команды. Чёрт, наверное, стоило сделать это ещё вчера вечером.

Но всё произошло так быстро. Даже сейчас мне кажется, будто я пережила долгую и кошмарную ночь.

Однако этот звонок особенный: я знаю номер и того, кто на другом конце провода. Я отвечаю после четвёртого гудка.

— Ань! — восклицаю я.

— Милая, ты в порядке? Прости, что не позвонила раньше. Я всю ночь провела в самолёте. Как Адриан?

Мелодичный акцент моей давней подруги действует на меня успокаивающе. Я познакомилась с Ань де Хэвилленд, когда проходила стажировку в команде папы, а она работала девушкой с зонтом: держала зонтики над гонщиками и поражала всех своей вьетнамско-французской красотой. Теперь она отвечает за подбор промомоделей для всех гонок — ими могут быть как мужчины, так и женщины. Ань работает в компании, которой принадлежат права на Formula World.

— С ним всё хорошо. Я собираюсь навестить его. Ты где? Я хотела вчера тебя разыскать, но день выдался такой суматошный, что ничего не получилось.

— Mais oui («Ну конечно»). Я была с Брайсом в Италии, а теперь в Остине.

Брайс — её давний парень, один из лучших гонщиков в мотокроссе, родом из Оклахомы. Настоящий американский парень по соседству, непременно в ковбойской шляпе. Они с Ань составляют эффектную пару, хотя внешне совершенно не подходят друг другу.

— Мне пришлось прилететь сюда пораньше: две модели выбыли, и нужно найти им замену. Впереди целый день проб и собеседований. Ты приедешь? Я слышала, теперь ты руководишь командой своего отца.

— Да, сегодня вылетаю сразу после посещения больницы. Ты будешь свободна вечером, чтобы выпить вместе? Или, может, выпьем кофе? Знаю, ты занята.

В отличие от меня, Ань — ярко выраженный экстраверт. Её расписание всегда забито до отказа. Наверное, отчасти поэтому мы отдалились друг от друга после того, как я ушла из Formula World.

Но она из тех подруг, с которыми можно не видеться годами, а потом встретиться — и почувствовать, будто не прошло ни минуты.

— Не могу дождаться нашей встречи, — вздыхаю я. — Мне столько всего нужно тебе рассказать.

— Уж в этом я не сомневаюсь.

В её голосе слышится особый смысл. Наверное, потому, что она одна из немногих людей на планете, кто знает всю правду о моих отношениях с Максом, а не только слухи, гуляющие в интернете и по паддоку.

— Напиши мне сразу, как доберёшься до Остина.

— Обязательно. С нетерпением жду встречи. Слишком давно не виделись.

Она прощается со мной по-французски, и я завершаю звонок.

В дверь стучат, и я испуганно поднимаю голову. Господи, я не сплю всего час, а на меня уже столько всего навалилось.

Наверное, это Адам или коридорный, пришедший забрать все вещи, включая багаж отца. Остановиться в этом номере было ужасной идеей, и не только из-за вчерашнего нашествия папарацци. Матрас оказался слишком жёстким, а подушка — какой-то невероятно огромной. Лучше бы я поехала домой. Там я могла бы объесться печеньем и приготовить себе любимый кофе.

Вместо этого я спешу посмотреть, кто так настойчиво колотит в дверь.

— Кто там? — кричу я.

— Лили, милая? — раздаётся женский голос. — Ау-у-у!

Распахнув дверь, я вижу маму — как всегда, ослепительно красивую. И при этом совершенно непринуждённую. Её стиль лучше всего описывает выражение «прибрежная бабушка»: струящиеся льняные и хлопковые ткани, массивные украшения и лёгкий богемный оттенок.

На ней комбинезон цвета слоновой кости, а на шее — бирюзовый камень размером с мяч для гольфа. В ухоженных руках она держит чашку кофе. Не говоря ни слова и даже не обняв меня, мама проходит внутрь.

— Мамуля. Доброе утро.

В моём голосе звучит лёгкая ирония, потому что мама — та ещё загадка. Никогда не знаешь, что она выкинет и где объявится в следующий раз. Сегодня вот в моём гостиничном номере. А завтра? Кто знает. При всех своих недостатках я люблю её всем сердцем. И всё же порой она бывает невыносимой.

— Привет, дорогая. Знаешь, этот оттенок брюнетки тебе гораздо больше идёт. Волосы выглядят такими живыми. Словно полированный красный махагони.

— Я уже два дня не мыла голову.

Мама останавливается и окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы. Такое ощущение, будто с нашей последней встречи прошло не три недели, а всего три минуты.

— Хм, — наконец произносит она.

Я протягиваю руку:

— Спасибо за кофе.

— Это не тебе.

Она делает глоток, а я раздражённо стону.

— Ну ма-а-ам!

— Ладно. Но вообще-то ты могла заказать кофе в номер.

Если бы я так поступила, пришлось бы рисковать новой встречей с папарацци. Мама протягивает мне чашку.

— Фу. Что это такое?

— Мой кофе с грибом чага. Представляешь, его продают даже в холле этого отеля? Как прогрессивно!