Я нажимаю кнопку. Это тот же этаж, где находится мой номер и расположены все люксы.

Несколько секунд журналистам ещё удаётся насладиться зрелищем, прежде чем двери закрываются. Лили тихо ругается себе под нос, а когда я поворачиваю голову, до меня доносится лёгкий аромат её шампуня с ванилью.

— Всё хорошо, — негромко говорю я. — Успокойся.

Я обнимаю Лили за плечи, и она тесно прижимается ко мне. Не стану лукавить: мне невероятно приятно, что она рядом.

С ней всё ощущается правильно — совсем не так, как с любой другой женщиной.

— Ты же знаешь, как я ненавижу, когда мне говорят успокоиться. — В её голосе столько презрения, что оно слышится почти физически.

Едва двери закрываются, она высвобождается из моих объятий и приваливается к стене лифта, прижимая ладонь ко лбу.

— Господи, я и забыла, каково это. Это одна из причин, по которым все эти годы я старалась держаться подальше от всего этого, — вздыхает она. — Не представляю, как ты столько лет с этим справляешься.

О других причинах я могу только догадываться.

— Прости. Нам следовало предусмотреть такое. В ближайшие несколько недель новости о твоём отце и о тебе будут на первых полосах спортивных изданий.

Она прищуривается.

— Разве у тебя теперь нет телохранителей?

— Обычно есть, но сегодня вечером я отпустил их. Думал, что вполне справлюсь с ужином в отеле с тобой, а потом спокойно вернусь к себе. Как выяснилось, ошибался.

Лифт останавливается, и двери разъезжаются. Она стремительно выходит, даже не дожидаясь меня. Я ускоряю шаг, чтобы не отставать.

— Нам стоит подумать об охране для тебя, — говорю я, когда мы останавливаемся у двери в дальнем конце коридора.

Она держит ключ-карту на весу. Лицо осунулось и побледнело. Столкновение с папарацци и впрямь сильно её потрясло. Для меня подобное давно стало привычным делом, но только в такие моменты я осознаю, насколько всё это абсурдно и как сильно действует на нервы.

— Да. Это лишь один из множества пунктов в моём списке дел, — отвечает она слегка дрожащим голосом.

Только теперь я замечаю, что у неё трясутся руки — настолько сильно, что ей едва удаётся вставить ключ-карту в считыватель. Я осторожно забираю её у Лили и сам вставляю в щель, открывая дверь. Больше всего на свете мне хочется обнять её и сказать, что всё будет хорошо.

Но я знаю, что именно этого она меньше всего хочет. Да и для меня это стало бы настоящей катастрофой.

Она не любит объятий, а ещё больше ненавидит, когда кто-то ставит под сомнение её способности. Если я попытаюсь её успокоить, она решит, что я не верю в то, что она сможет справиться с этой ситуацией — или руководить командой.

И, честно говоря, она будет права. Я не уверен, что ей по силам ни то ни другое. Не потому, что ей не хватает ума или компетентности. Просто Formula World — это в значительной степени мужской клуб, а давление со стороны прессы не ослабевает ни на минуту.

Её ореховые глаза встречаются с моими, и она заходит внутрь.

— Ладно, через день-другой мы ещё обсудим проблему с двигателем. Я разошлю несколько писем. Мне нужно здесь во всём разобраться. Это был номер моего отца, и его помощник должен был прислать мне кучу информации, которую мне предстоит изучить сегодня вечером. У меня целая гора дел, которыми нужно заняться. Надеюсь, к завтрашнему дню я уже буду в курсе всего происходящего.

Она тараторит — как всегда, когда нервничает. Господи, если бы я только мог всё это уладить за неё. Но не могу. Ни сейчас, ни, возможно, никогда. Я не могу снова позволить себе эмоционально привязаться к ней: это может меня сломать. После того, что между нами произошло, я не могу полностью ей доверять. Не могу доверить ей своё сердце.

Вернув ей ключ-карту, я провожу пальцами по волосам и бросаю взгляд в конец коридора, надеясь, что отель не позволит журналистам подняться на этот этаж.

— Послушай, новости о тебе и твоём отце на этой неделе попадут во все газеты и наделают много шума. Возможно, шумиха продлится пару недель. Ты давно не была связана с автоспортом, поэтому не представляешь, насколько всё запущено с папарацци, блогерами и любителями снимать видео. А уж о создателях контента для TikTok я вообще молчу.

— Я со всем справлюсь. Мне всё по плечу. Вряд ли это окажется хуже того, через что я прошла на прошлой работе. — Её челюсть напряжённо сжата.

— Если тебе понадобится помощь, я всегда рядом. Сегодня я буду прямо по коридору. Можешь позвонить или постучать в дверь, если что-то понадобится. Ты ведь знаешь об этом?

Она одаривает меня благодарной улыбкой.

— Спасибо.

Теперь я почти полностью загораживаю дверной проём, опираясь предплечьем о косяк.

— И, может быть, когда-нибудь нам стоит поговорить о нас.