— Мы как раз собираемся к нему, — звонко произносит она. — Почему бы тебе не пойти с нами?

Я сжимаю маму за локоть и подталкиваю её к выходу, мимо Макса, от которого пахнет свежестью после душа и чем-то невероятно приятным. На нём джинсы и поло команды Онассис, подчёркивающее рельефную мускулистую грудь.

— Уверена, у Макса есть дела поважнее, Мамуля.

— Нет, я бы хотел повидаться с Адрианом, — ровным, совершенно бесстрастным тоном отвечает Макс. От этого спокойствия даже не по себе.

— И я уверена, что он тоже будет рад тебя видеть, — твёрдо заявляет мама.

Мои желания сейчас никого не волнуют, да и с маминой логикой не поспоришь. Макс — главный гонщик команды моего отца, и я уверена, что папа будет рад его визиту.

— Машина ждёт внизу. — Мама высвобождается из моей хватки и берёт Макса под руку. — Пойдёмте.

Я сдерживаю вздох и следую за ними из отеля. Один телохранитель идёт впереди, второй замыкает нашу небольшую процессию. Макс ведёт себя как истинный джентльмен: галантно сопровождает маму через холл, словно они направляются на бал. Люди останавливаются, чтобы поглазеть на них и сделать фотографии. Я плетусь позади, надеясь спрятаться за спиной здоровенного телохранителя.

У входа в отель через дорогу от нас, возле скамейки, собралась небольшая группа журналистов. Как и вчера вечером, Макс заботливо кладёт ладонь мне на поясницу, пока мы ускоряем шаг в сторону маминой машины. Папарацци уже несутся к нам, выкрикивая вопросы. При виде камер у меня всё сжимается внутри, но сегодня я держу себя в руках.

Я едва успеваю задуматься, почему от прикосновения Макса по всему телу пробегают электрические разряды: мы торопливо забираемся в мамину машину с личным водителем, едва успев избежать встречи с репортёрами. Это «Мерседес» с огромным задним сиденьем. Каким-то образом я оказываюсь посередине, зажатая между мамой и Максом.

Один из его телохранителей сидит на переднем пассажирском сиденье, а второй, похоже, едет следом за нами на внедорожнике. Видимо, именно так теперь и будет выглядеть моя жизнь в ближайшие несколько недель, а то и месяцев, если я возьму на себя руководство командой.

Когда мы трогаемся с места, фотограф прижимает объектив почти вплотную к тонированному стеклу, надеясь сделать снимок нас с Максом.

— Они никогда не останавливаются, да? — жизнерадостно замечает мама.

Внимание прессы, которое всегда сопровождало папу как владельца гоночной команды, её забавляло. А теперь, с началом новой карьеры, она и вовсе купается в лучах славы. К счастью, мама знает, как неуютно я чувствую себя на публике, поэтому, когда мы вместе, не пытается привлечь ко мне лишнее внимание.

Я уже начинаю задыхаться от всего происходящего. Несколько долгих, неловких минут мы едем в тишине.

Я бросаю взгляд на маму — она что-то набирает в телефоне.

— Я говорила тебе, что Ralph Lauren предложили мне сняться в рекламной кампании для Instagram? Им нужны яркие женщины в возрасте.

Её смех звучит как шампанское: игристо и легко.

— М-м, нет, не говорила, — бурчу я.

До сих пор не понимаю, как вообще могла стать её дочерью. Мама неземная, вечно на позитиве, а я — самая обычная и вечно всем недовольная.

Мой взгляд скользит вправо, к ноге Макса. Его рука лежит на бедре, и я на мгновение задерживаю на ней взгляд. Это лишь напоминает мне о том, как когда-то этими самыми пальцами он ласкал моё тело, перебирал мои волосы, касался губ…

Я крепко зажмуриваюсь. Этого не может быть. Я не должна думать о Максе с таким вожделением. Я его начальница. Уф, даже мысленно произносить это странно. Да и будь всё иначе, я бы только выставила себя дурой. Макс наверняка уже давно не испытывает ко мне прежних чувств.

— Макс, а как поживают твои родители? Они всё ещё в Германии? Такие замечательные люди. А твой брат? Как он?

Мама поворачивается и заглядывает через меня.

— У них всё хорошо, спасибо, что спросили, миссис Онассис. Они по-прежнему живут в Тюбингене. Я передам им от вас привет.

Господи, какие же у него безупречные манеры.

— Я подумывал на пару дней съездить к ним между гонками, перед этапом в Остине, но из-за ситуации с Адрианом решил не ехать. Они планируют приехать на несколько гонок в Европе. Хотели прилететь и на американские этапы, но у моего брата возникли проблемы со здоровьем, поэтому сейчас они дома, пока он восстанавливается.

— Что случилось с Хансом? — неожиданно для себя выпаливаю я, встревожившись.

Брат Макса на шесть лет младше него. Он родился с синдромом Дауна.

— С ним всё хорошо. Небольшая проблема с желудком, но её удалось устранить хирургическим путём. Мы отвезли его в отличную берлинскую клинику, и уже через неделю его выписали. Он почти полностью восстановился, но родители не захотели подвергать его лишнему стрессу из-за поездки в Америку.

Макс говорит спокойно и ровно, но я замечаю вспышку боли в его голубых глазах.

— Ты смог побыть с ним в больнице?

Макс качает головой.