Кроме того, мне не нужна команда, погрязшая в хаосе. Для меня это крайне важный год с точки зрения карьеры гонщика. Я отгоняю эту мысль в самые дальние уголки сознания так же быстро, как она возникает. Эгоистично, конечно.

— Решение передать команду Лили принял я. Всего на пару месяцев, пока не восстановлюсь. Мне нужно, чтобы ты вёл себя профессионально. Никаких глупостей, ты меня понял?

— Понимаю, сэр. Она отличный выбор.

Не могу же я сказать, что думаю на самом деле: её назначение моим начальником станет катастрофой и для моей сосредоточенности, и для моего сердца. Работа под началом женщины, к которой меня влечёт и на которую я злюсь, может лишить меня способности концентрироваться.

— Тебе нужно взять на себя больше ответственности и стать ещё более заметным лидером.

— В каком смысле?

— Некоторым членам команды может не понравиться, что у руля стоит женщина. Ты наша звезда. Ты должен подавать пример. Проследи, чтобы все относились к ней с уважением и выполняли её распоряжения. Она прошла через настоящий ад в той компании, разрабатывавшей видеоигры. Ты же знаешь, как я терпеть не могу эти гоночные игры.

От его ворчания я невольно улыбаюсь. Вот он, мой знакомый Адриан Онассис: настоящий консерватор, когда дело касается гонок. Хотя многие из нас, гонщиков, используют видеоигры и симуляторы для тренировок, Адриан считает, что в наши дни пилоты слишком полагаются на технологии и недостаточно времени проводят за рулём настоящих гоночных машин.

— Лили немного упрямая. Вся в отца. Поначалу она может не захотеть принимать твою помощь.

Это ещё мягко сказано.

— Хорошо, — уклончиво отвечаю я.

— Ей понадобится человек, с которым можно будет обсуждать идеи, и я хочу, чтобы этим человеком стал ты. Ты наш старший пилот, успел поработать ещё в трёх командах, и у тебя безупречное чутьё. Я хочу, чтобы вы с ней сработались, ясно? Никаких выходок и скандалов. Понял?

Он прищуривается, и я ёрзаю на стуле. Попался.

Мой голос становится на октаву ниже.

— Разумеется. Я помогу ей всем, чем смогу.

А что мне ещё сказать? «Нет, сэр, я не собираюсь переспать с вашей дочерью»?

Лили возвращается в палату, демонстрируя образец деловитости. На лице у неё приклеена фальшивая лучезарная улыбка. Каким-то образом она успела раздобыть планшет с зажимом и ручку.

— Так, нам нужно устроить семейное совещание с врачом. Макс, не мог бы ты выйти в коридор на несколько минут? Нам с мамой нужно кое-что обсудить наедине.

Я вскакиваю на ноги.

— Конечно, конечно.

— Макс может остаться. Он мне как родной, — возражает Адриан.

— Папа, — предупреждающе произносит Лили.

— Вот видишь, о чём я? — Он смотрит на меня. — Упрямая девчонка.

Лили кивает в сторону двери.

— Может, я схожу в Starbucks и принесу вам кофе? Кому-нибудь ещё что-нибудь нужно? — предлагаю я.

Её мать хихикает.

— Господи боже, Лили, ты уже успела его выдрессировать!

— Вот видишь? Именно поэтому она станет прекрасным руководителем команды, — говорит Адриан.

— Мам, папа, пожалуйста. Нам нужно сосредоточиться на плане доктора Пателя, — резко произносит Лили и хмуро смотрит в мою сторону. — Кофе был бы просто замечательно. Спасибо. И, пожалуйста, не обращайте внимания на моих родителей.

Я ухмыляюсь и выхожу из палаты, позабавленный её словами. Если бы только мистер и миссис Онассис знали, на что я готов ради их дочери… И если бы только она позволила мне.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЛИЛИ

Совещание с доктором Пателем проходит лучше, чем я ожидала. Поскольку операция папы прошла с большим успехом, все в больнице сходятся во мнении, что примерно через неделю его можно будет выписать. Ему потребуется отдых как минимум на четыре-шесть недель, и, возможно, по истечении этого срока врачи разрешат ему вернуться на гоночные трассы.

— Но нам ещё предстоит оценить его состояние. Вам понадобится физиотерапия, — говорит доктор.

— Я прослежу, чтобы он выполнял все предписания, — вставляет мама, похлопывая папу по ноге.

В ответ тот шутливо хмурится.

Я мысленно подсчитываю. Шесть недель — это четыре гонки, почти одна за другой: Остин, Лас-Вегас и Монреаль, три гоночных уик-энда подряд. Затем недельный перерыв и Мехико. А после него — Бразилия. Я знаю расписание наизусть.

Вроде бы не так уж плохо. По крайней мере, не придётся совершать масштабные перелёты через полмира.

Я вдыхаю и улавливаю всё ещё витавший в воздухе аромат одеколона Макса.

Нет, расписание ужасное. Просто кошмарное.

Доктор Патель заканчивает объяснения и говорит, что оставит нас ненадолго наедине. Когда он выходит, мы остаёмся втроём: я, мама и папа. Жалею, что не уступила отцу и не позволила Максу остаться. Его присутствие почему-то придало бы мне уверенности, ведь я предчувствую, что разговор будет напряжённым. Мой отец бывает упрямым, как скала.

Мы с мамой садимся на кровать по обе стороны от папы.