— Вот видишь? — перебиваю я, пытаясь придать голосу такую же холодность, как у него, хотя внутри я уже превратилась в жалкую лужицу отчаяния. — Ты сам это сказал. Это была ошибка. И я полностью с тобой согласна. Именно поэтому я и пришла всё закончить. Ещё раз спасибо за помощь. Надеюсь, командировка в Малайзию пройдёт успешно. И, пожалуй, мне стоит поблагодарить тебя за собеседование в океанариуме.

— Что? — Алекс морщится.

— Ты позвонил директору отдела кадров или кому-то ещё в океанариуме. Использовал свои связи, чтобы помочь мне устроиться. Хотя я просила тебя этого не делать. — Я пытаюсь снова разозлиться, как тогда, когда выходила из океанариума, но ничего не выходит: мне слишком грустно.

Я торопливо направляюсь к двери, и, когда моя рука уже ложится на дверную ручку, резкий голос Алекса пронзает меня до глубины души:

— Иви.

Господи, а вдруг он скажет, что я ему действительно небезразлична? Неужели я извинюсь, брошуcь ему в объятия, а потом стану умолять простить меня?

Я поворачиваюсь к нему. Его красивое лицо ничего не выражает. Конечно, он не собирается признаваться в своих чувствах. Это же нелепо.

— Я не звонил в океанариум.

— Директор отдела кадров просила передать тебе привет. Ну конечно, звонил.

— Нет, правда. Возможно, они видели репортажи о похоронах бабули. Кажется, ты попала на пару фотографий.

Я глубоко вдыхаю.

— Неважно. Мне пора.

— Подожди, Иви. Ты жалеешь о том, что между нами было?

Как мне на это ответить? Я могла бы сказать миллион разных вещей.

Нет, я ни о чём не жалею, потому что наслаждалась каждой секундой, проведённой с тобой, и буду хранить эти воспоминания в сердце и душе до конца жизни.

Или, может, так: я жалею лишь о том, что влюбилась в тебя и попала под чары твоего обаяния.

Во рту пересохло, язык словно прилип к нёбу. В горле застрял ком слёз, и, если я скажу ему ещё хоть слово, то разрыдаюсь в голос.

Вместо ответа я качаю головой и выхожу за дверь, пытаясь сохранить остатки достоинства, чтобы его помощница и все остальные в этом здании не увидели моих слёз. Я даже спускаюсь на лифте до холла, потому что сейчас мне кажется, что смерть была бы предпочтительнее того, что я чувствую.

Выбравшись из здания, я перебегаю улицу и направляюсь в парк. Опустившись на скамейку, я сгибаюсь пополам и начинаю рыдать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

АЛЕКС

Я дышу короткими, поверхностными вдохами и растираю ладонью грудь. Почему-то не могу смотреть в окно на панораму центра города: у меня кружится голова, всё плывёт перед глазами. Весь этот разговор свалился на меня как гром среди ясного неба, словно внезапно налетевший торнадо. Сначала смерть бабули, а теперь прощание с Иви — будто мне нанесли два удара подряд.

Это действительно произошло? Или всё мне померещилось от усталости? Прошлой ночью я остался здесь, немного поспал на диване, а утром принял душ. Ещё удивлялся, почему она не ответила на моё сообщение: «Доброе утро, красавица».

Теперь понятно.

Я тянусь к маленькому бархатному мешочку и вытряхиваю кольцо на ладонь. Сегодня оно совсем не блестит. Может, никогда и не блестело.

Я снова и снова прокручиваю в голове весь разговор с Иви, пытаясь понять, какого чёрта я сделал не так. Её слова застали меня врасплох. Я даже не нашёлся что ответить.

«Это ведь была ошибка, да? Мне не следовало…»

Если бы она меня не перебила, я бы сказал совсем другое: «Это ведь была ошибка, да? Мне не следовало заниматься с тобой любовью, не признавшись сначала, насколько ты мне дорога».

Я думал, это и так очевидно. Мы ведь часами не ложились спать, разговаривая обо всём на свете.

Мы смеялись до слёз. Целовались до тех пор, пока губы не начинали болеть. В день похорон бабули я держал её за руку, потому что только это помогало мне чувствовать себя цельным. Почему она этого не понимает?

Постойте. А что, если она никогда не испытывала ко мне тех же чувств, что и я к ней? Неужели я всё неправильно истолковал? Может, она была со мной только из-за денег. А время, проведённое вместе в Саванне, просто вытерпела из чувства долга. Как работу.

Вот чёрт.

Иви Купер разбила мне сердце.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ИВИ

К счастью, вещей у меня не так уж много.

Когда я только въехала в кондоминиум пару недель назад, мне понадобилось всего несколько дней, чтобы распаковать все коробки. Так что собрать вещи обратно не должно быть сложно.

Вот только теперь мне постоянно приходится отвлекаться, чтобы поплакать. А потом поспать. Удивительно, как сильно мне не хватает Алекса в моей жизни.

С того утра, когда я пришла к нему в офис, я очень много сплю, но даже сон не приносит облегчения: мне снится Алекс.

Нужно поторопиться с упаковкой вещей, ведь через пару дней он вернётся в Атланту, а к тому времени я хочу уже съехать.

Может быть, вдали от этого места я перестану о нём думать.