— Да уж, словно грёбаный вулкан. Смотреть на это было невероятно. Просто отпад. — Честно говоря, я до сих пор в шоке. — Мама вела себя отвратительно. Иногда она бывает такой, но, в конце концов, она всё равно моя мать. И, чёрт возьми, Бо! Не могу поверить, что он потрудился раздобыть запись из лифта. Я даже не знал, что там всё записывается. Прости меня.

Я глубоко вздыхаю, и на несколько долгих мгновений нас снова накрывает тяжёлое молчание.

— Я хотел бы поговорить с тобой об… этом. О нас.

Она высвобождает руку из моей ладони и обхватывает себя за талию.

— Может, не сейчас, если ты не против. Я совершенно без сил. И у меня немного болит живот. Там всё было слишком… бурно.

Бедняжка. Она совсем не была готова ко всему этому. А я до сих пор не могу прийти в себя от того, насколько решительно она себя повела.

И почему-то я даже не злюсь на неё за то, что она раскрыла все мои секреты перед семьёй. Теперь ничто из этого не кажется таким важным, как раньше. Но в одном я уверен: бабуля пришла бы в восторг от выходки Иви.

— Понимаю. За последние десять дней на тебя и так свалилось слишком много всего. Спасибо тебе. Спасибо, что была рядом. Спасибо, что заступилась за меня.

Она бросает на меня настороженный взгляд, а затем снова смотрит прямо перед собой, не моргая.

— Не за что. Но у меня есть один вопрос.

— Да?

— Почему ты не рассказал родителям, что произошло между Бо и Роуз? Зачем позволил этой тайне столько лет отравлять тебе жизнь? Почему дал всем считать тебя бабником?

Я фыркаю.

— Не знаю. Поначалу мне было стыдно. Казалось, будто я сам сделал что-то не так, раз Роуз от меня ушла. Проще было взять всю вину на себя. А потом всё как-то закрутилось само собой. Сначала меня забавляло, что я, мотоциклетный и научно-фантастический задрот, который вечно пропадает на работе, вдруг стал плейбоем. Я подыграл. Глупо получилось. Надо было сразу им всё рассказать.

— Не представляю, как можно скрывать такие вещи от собственной семьи.

— Иви, не у всех отношения с родными складываются просто.

— Это правда. — В её голосе слышатся грусть и усталость.

Я бросаю на неё взгляд.

— Почему бы тебе не поспать? Обещаю вести машину как нормальный человек.

Она кивает, прислоняется головой к пассажирскому окну и закрывает глаза. Время от времени я украдкой поглядываю на её лицо, и меня переполняет гордость. Сегодня я влюблён в неё ещё сильнее.

💼

Через два часа Иви просыпается, когда мы въезжаем в центр Атланты. Она по-прежнему молчит, пока я паркуюсь и пока мы поднимаемся по лестнице к её квартире. Меня даже не раздражает, что приходится идти пешком, а не пользоваться лифтом: после всех этих дней, проведённых за едой и выпивкой, я чувствую себя не в лучшей форме.

Остановившись у двери, Иви поворачивается ко мне.

— Спасибо. — Её лицо напряжено. — Тебе необязательно заходить. Я знаю, что ты занят и, наверное, хочешь домой. А мне нужно немного побыть одной.

— А, ну… да. — Её холодный тон немного сбивает меня с толку. Но она устала, и теперь я начинаю понимать, насколько сильно моя семья её вымотала.

Я провожу рукой по волосам. Гора дел, накопившихся в офисе, постепенно вытесняет все остальные мысли.

— В ближайшие несколько дней у меня будет куча работы. Не знаю, получится ли у меня увидеться с тобой: скорее всего, я буду сидеть в офисе с… ну, прямо с сегодняшнего момента и до самого отъезда. Возможно, даже придётся там ночевать. Я сильно отстал от графика. Но я напишу тебе. Или позвоню.

— Конечно, понимаю. — Она прикусывает губу.

— Эй. Иви. Малышка. — Я беру её лицо в ладони. — Прости, что тебе пришлось через всё это пройти из-за моей семьи. Но спасибо тебе. Ты держалась безупречно. Просто потрясающе. Смело. Правда.

— Ну, поэтому ты меня и нанял.

— И я рад, что не ограничился тем, что просто нанял тебя.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её. Её губы мягкие, тёплые. И она отвечает на поцелуй. Я резко втягиваю воздух. Господи, до чего же она соблазнительна. Может, остаться ещё ненадолго? Нет, завтра заседание совета директоров, и мне нужно слишком многое подготовить.

— Мне пора. Хотя мне очень хочется заняться с тобой кое-чем другим.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, но всё ещё держу её лицо в ладонях, поглаживая большими пальцами скулы. Не могу понять, необычно ли блестят её глаза или это просто флуоресцентное освещение в коридоре. Неловкий момент. Когда мы лежали вместе в постели в Саванне, я даже не думал, что прощание будет таким. Обычно я умею держаться с женщинами уверенно и непринуждённо, но сейчас совершенно не знаю, что сказать. Кажется, любое слово о том, что я чувствую, до смерти её напугает. Я расскажу ей обо всём, когда мы оба отдохнём и никуда не будем спешить.

— Я напишу тебе, хорошо? И позвоню.

Она высвобождается из моих рук, кивает и потирает шею.

— Ладно. Надеюсь, ты успеешь разобраться со всей работой.