Я могла бы продолжать делать вид, будто ничего не произошло. Будто я не наговорила его семье и не знаю, что они обо мне думают. Могла бы выкраивать ещё немного времени рядом с ним, наслаждаться его нежностью и слепо надеяться, что однажды он начнёт испытывать ко мне настоящие чувства, что мы не так уж сильно отличаемся друг от друга и принадлежим к одному социальному кругу.

Вероятность всего этого примерно такая же, как вероятность того, что я стану губернатором Джорджии.

И даже если бы он действительно что-то ко мне чувствовал, хочу ли я иметь дело с миссис Дженкинс? Она разрушит наши отношения в два счёта.

Гораздо вероятнее, что его сообщения и звонки будут поступать всё реже и реже. Он подкинет мне немного денег, решив, что уже сделал доброе дело, порекомендовав меня на работу в океанариуме. Потом я увижу его в каком-нибудь местном светском журнале в компании очередной красотки, а сама постепенно кану в небытие. А когда он состарится, то будет посмеиваться с друзьями в загородном клубе, вспоминая, как однажды заплатил какой-то нищенке за то, чтобы она изображала его невесту.

Или, что ещё хуже, он продолжит со мной спать. Наверное, именно поэтому вчера, когда он подвёз меня домой, был таким милым. Хочет оставить себе возможность позвонить мне в два часа ночи, когда будет слегка пьян.

Какое там было грубоватое выражение, которое однажды употребила Сабрина, восторженно рассказывая о какой-то знаменитости? Side piece. Или всё-таки side chick? (Side piece — любовница на стороне. Side chick — девушка на стороне: более грубое, пренебрежительное обозначение.)

Я морщусь, выходя из Uber перед зданием компании Дженкинсов, и снова и снова прокручиваю эти выражения в голове. Side piece. Side chick. Как ни назови, участь отвратительная.

К этому времени Алекс уже должен закончить заседание совета директоров.

Вчера в машине он сказал, что встреча, скорее всего, не затянется, как только объявят о воле его бабушки.

Мне легко пройти мимо охраны: я так и не вернула свой пропуск в компанию. Я собиралась поболтать со знакомым охранником, который мне всегда нравился, но сегодня на посту новый сотрудник, поэтому я просто прохожу мимо.

Думаю подняться по лестнице в его офис на пятьдесят пятом этаже. Меньше всего мне хочется столкнуться с бывшими коллегами и выдерживать их расспросы и многозначительные взгляды. Уверена, слухи о нашей «помолвке» уже облетели всё здание. И, как миссис Дженкинс, здесь наверняка никто не верит, что всё по-настоящему.

Но нет, мне совершенно не хочется тащиться пешком на пятьдесят пять этажей.

Это уже слишком. Демонстративно нажимаю кнопку лифта и всю дорогу наверх не открываю глаз. К счастью, никого из знакомых не встречаю и выхожу на последнем этаже.

Собрав всё своё мужество, я направляюсь к Надин, помощнице Алекса.

— Здравствуйте. Я пришла к Алексу.

Она приветствует меня с лёгкой улыбкой.

— Иви Купер, верно?

Я киваю.

Надин поднимает телефон со стола и нажимает кнопку вызова.

— Алекс, к вам мисс Купер. Да, Иви Купер. Хорошо, передам.

Надин кивает.

— Можете проходить. Вам повезло: заседание совета директоров закончилось пятнадцать минут назад.

— Спасибо.

Я стараюсь говорить спокойно и уверенно и направляюсь к его кабинету.

Сердце колотится так громко, что я едва слышу, как за моей спиной тихо щёлкает закрывающаяся дверь. Алекс стоит у окна, уперев руки в бока и повернувшись ко мне спиной. Он оборачивается, и у меня перехватывает дыхание.

На фоне городского пейзажа и ярко-голубого неба Джорджии он выглядит как с рекламного плаката Торговой палаты.

Власть, богатство, контроль — всё это может стать твоим здесь, в Атланте…

Почему именно сегодня он выглядит ещё соблазнительнее, чем обычно? На нём безупречно сидящий тёмно-синий костюм, который делает его глаза ещё притягательнее. Тёмная щетина подсказывает, что он тоже, вероятно, почти не спал. Хотя, конечно, по совсем другим причинам.

— Привет, — тепло произносит он, пересекает комнату и подходит ко мне. — Вот это приятный сюрприз.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отворачиваю голову, прежде чем его губы успевают коснуться моих. Если я почувствую его поцелуй, то растеряю всю свою решимость. Одного его одурманивающего лосьона после бритья уже достаточно, чтобы мой план начал рушиться.

— Как прошло заседание совета директоров? — слова даются мне с трудом и звучат невнятно, словно у меня во рту набита арахисовая паста.

— Хорошо. Бо не стал сопротивляться. Я думал, что он будет спорить, но он понимал, что никаких аргументов в свою пользу у него нет.

— Хорошо.

Он тянется ко мне, пытаясь заключить в объятия.

Обними его. Прижмись к нему. Попроси, чтобы он тебя поцеловал.

Нет.

— Алекс. — Я отступаю, чтобы поставить между нами стул. — Нам нужно поговорить. Ты вчера сам об этом сказал, и я согласна.

С неторопливой грацией хищной пантеры он обходит стол, садится в своё кресло и жестом предлагает мне занять место напротив.

— Что случилось? Ты в порядке?

Мне кажется, сердце вот-вот подскочит к горлу и вылетит изо рта. Скажи ему. Не трать зря ни его время, ни своё.

Я сажусь на самый краешек стула.

— Я больше так не могу.