«Там было немного вещей, — сказал Хремес. — Мы выбрали всё, что представляло ценность — кольцо и пару чернильниц, — а потом я отдал его немногочисленные тряпки Конгрио».

«А как насчет его наследников?»

Фригия пренебрежительно рассмеялась. «Фалько, ни у кого в бродячей театральной труппе нет наследников!»

XLIV

Давос стоял за деревом, под которым разбил палатку. Он делал то, что делает человек ночью, когда думает, что вокруг никого нет, и ему не хочется идти дальше, в открытое пространство. Лагерь погрузился в тишину, как и далёкий город. Он, должно быть, слышал хруст моих шагов по каменистой тропе. Осушив свою долю амфоры, я и сам остро нуждался в отдыхе, поэтому поздоровался с ним, подошёл и помог полить его дерево.

«Я очень впечатлен вашим Геркулесом».

«Подожди, пока не увидишь моего чертового Зевса!»

«Не в той же пьесе?»

«Нет-нет. Стоит Хремесу придумать одну фарс про «Богов-резвящихся», как мы тут же начинаем их смотреть».

Над возвышенностями взошла огромная луна. Сирийская луна казалась больше, а сирийские звёзды – многочисленнее, чем у нас дома, в Италии.

Это, в сочетании с беспокойным ветром, который всегда гудел вокруг Абилы, вызвало у меня внезапное, острое чувство затерянности в очень отдалённом месте. Чтобы избежать этого, я продолжал говорить: «Я только что был на ужине с нашим общительным актёром-менеджером и его любящей супругой».

«Обычно они устраивают хорошее представление».

«Замечательное гостеприимство… Они часто это делают?»

Давос усмехнулся. Он не был снобом. «Только для избранных слоёв общества!»

«Ага! Меня раньше никогда не приглашали. Я что, появился на свет или изначально меня просто обременяли неодобрением моего писаки-предшественника?»

«Гелиодор? Кажется, его как-то раз спросили. Вскоре он утратил свой статус. Как только Фригия его оценила, всё кончилось».

«Может быть, именно тогда он утверждал, что знает, где может находиться ее потомство?»

Когда я об этом упомянул, Давос бросил на меня острый взгляд. Затем он заметил:

«Какая же она глупая на вид!»

Я с этим, пожалуй, согласен. «Ребёнок, скорее всего, мёртв или почти наверняка не захочет об этом знать».

Давос, как всегда, невозмутимо промолчал.

Мы закончили садоводство, затянули пояса по старинной традиции, небрежно просунули в них большие пальцы и неторопливо вернулись на трассу. Проходивший мимо рабочий сцены, увидев наши невинные лица, тут же догадался, чем мы занимаемся, сам догадался и скрылся за чьей-то палаткой в поисках следующего дерева. Мы положили начало безумию.

Мы с Давосом молча ждали, что будет дальше, поскольку соседняя палатка была явно занята, и отчаянный писк обычно был слышен. Вскоре раздался приглушённый протестующий голос. Рабочий сцены виновато поспешил прочь. Снова наступила тишина.

Мы стояли на тропинке, а ветерок обдувал нас. Крыша палатки хлопала. Где-то в городе жалобно выла собака. Мы оба подняли лица навстречу ветру, задумчиво впитывая ночную атмосферу.

Давос обычно не был склонен к разговорам, но мы были двумя людьми, испытывавшими взаимное уважение, которые встретились ночью, когда никто не хотел спать. Мы тихо беседовали, как в другое время, возможно, это было бы невозможно. «Я пытаюсь восполнить недостающие факты», — сказал я. «Можете ли вы вспомнить, что вы делали в Петре, когда Гелиодор забрел на Гору?»

«Я совершенно точно помню: как загружали эти чёртовы фургоны. С нами не было рабочих сцены, если помните. Хремес отдал приказы, как господин, а затем отправился складывать нижнее бельё».

«Вы загружались в одиночку?»

«Ему жалким образом помогал Конгрио».

«Он не может не быть легковесом».

Давос смягчился. «Нет, он сделал всё, что мог, насколько это было возможно. Но больше всего меня раздражало, что за мной присматривал Филократ. Вместо того, чтобы таскать тюки вместе с нами, он воспользовался случаем, прислонившись к колонне, демонстрируя женщинам привлекательный вид и отпуская такие замечания, от которых хочется блевать».

«Могу себе представить. Однажды он довёл меня до белого каления, стоя рядом, словно полубог, пока я пытался запрячь своего проклятого вола… Он всё это время был там?»

«Пока он не приготовил себе немного специй и не отправился к могилам с

юбка». Жена торговца ладаном; он упомянул о ней Елене.

«Сколько времени заняла погрузка?»

«Весь этот чёртов день. Говорю тебе, я всё делал в одиночку. Я ещё не закончил сценические эффекты – эти два дверных проёма – целое испытание, когда твоя девушка спустилась с холма и пронесся слух, что кто-то погиб. К тому времени остальные из нашей компании собрались посмотреть, как я борюсь. Мы должны были быть готовы к отплытию, и люди начали гадать, где Гелиодор. Кто-то спросил Елену, как выглядит труп, и тогда мы догадались, кто это.

«Есть ли у вас идеи, где были Близнецы, пока вы складывали фургоны?»

'Нет.'