«Приятно», — согласился я. «Должно быть, я неправильно понял. Кто-то утверждал, что я вам нужен…»

«Я послал за тобой». Ему пришлось вести себя так, словно он отдавал мне приказ. Я проигнорировал оскорбление – временно.

Я сунул в руку его клерку медную монету. «Пойди купи себе яблоко». Анакрит взбесился, увидев, как я вмешиваюсь в дела его сотрудников. Пока он обдумывал отмену приказа, фракиец убежал. Я плюхнулся на свободный табурет клерка, распластавшись почти по всему кабинету, и схватил свиток, чтобы с любопытством его просмотреть.

«Этот документ конфиденциальен, Фалько».

Я продолжал разворачивать папирус, приподняв бровь. «Боги милостивые, надеюсь, это так! Вы же не хотите, чтобы эта дрянь стала достоянием общественности…» Я бросил свиток за табурет, вне его досягаемости. Он порозовел от раздражения, не видя, какие тайны я рассматриваю.

Честно говоря, я даже не удосужился его прочитать. Из этой конторы никогда не проходила ничего, кроме чепухи. Большинство хитрых замыслов Анакрита показались бы смехотворными любому прохожему на Форуме. Я предпочёл не расстраиваться, узнав об этом.

«Фалько, ты наводишь беспорядок в моем офисе!»

«Так что выкладывай сообщение, и я пойду».

* * *

Анакрит был слишком профессионален, чтобы ссориться. Взяв себя в руки, он понизил голос. «Мы должны быть на одной стороне», — заметил он, словно старый пьяный друг, готовый поведать вам, почему он столкнул своего престарелого отца со скалы. «Не понимаю, почему мы всегда кажемся такими несовместимыми!»

Я мог бы предложить причины. Он был зловещей акулой с коварными мотивами, манипулировавшей всеми. Он получал хорошую зарплату за то, что работал как можно меньше. Я же был просто героем-наёмником, который изо всех сил старался в суровом мире, получал за это мизерную плату и вечно был в долгу. Анакрит оставался во дворце и баловался сложными концепциями, пока я спасал империю, пачкался и избивался.

Я тихо улыбнулся. «Понятия не имею».

Он знал, что я лгу. И тут он обрушил на меня слова, которые я боюсь услышать от бюрократов: «Пора нам всё это уладить! Марк Дидий, старый друг, пойдём выпьем…»

III

Он потащил меня в термополиум, которым пользуются дворцовые секретари. Я там уже бывал. Там всегда было полно мерзких типов, которые воображали себя правителями мира. Когда папирусные жуки из секретариата выходят на улицу, чтобы пообщаться, им приходится рыться среди себе подобных.

Они даже приличную дыру найти не могут. Это был обшарпанный винный бар, где в воздухе стоял кислый запах, и одного взгляда на посетителей было достаточно, чтобы понять это. Несколько горшочков с едой выглядели покрытыми недельной коркой подливки на краях; никто из них не ел. В щербатой тарелке старый сухой корнишон пытался выглядеть внушительно под парой совокупляющихся мух. Уродливый, злобный самец-прислужник бросал веточки трав в кастрюли с горячим вином, выкипевшим до цвета запекшейся крови.

Даже в середине утра восемь или десять чёрных клякс в грязных туниках толпились друг против друга, все говорили о своей ужасной работе и упущенных шансах на повышение. Они тоскливо пили, словно им только что сообщили, что парфяне уничтожили пять тысяч римских ветеранов, а цены на оливковое масло резко упали. Мне становилось дурно от одного взгляда на них.

Анакрит заказал. Я понял, что попал в беду, когда он ещё и оплатил счёт.

«Что это? Я ожидаю, что служащий Дворца бросится к двери туалета, как только почувствует приближение расплаты!»

«Тебе нравится твоя шутка, Фалько». Что заставило его подумать, что это шутка?

«Ваше здоровье», — вежливо сказал я, стараясь, чтобы это не прозвучало так, будто я действительно желаю ему бородавок и тибровой лихорадки.

«И тебе тоже! Итак, Фалько, вот мы и здесь…» Из уст красавицы, выскользнувшей из туники, это могло бы прозвучать многообещающе. Но от него это было отвратительно.

«Вот и всё», — прорычал я в ответ, намереваясь как можно скорее оказаться в другом месте. Затем я понюхал свой напиток, от которого пахло разбавленным уксусом, и молча ждал, когда он перейдёт к делу. Попытки поторопить Анакрита лишь заставляли его медлить ещё больше.

Казалось, прошло полчаса, хотя я успел проглотить лишь глоток этого ужасного вина, и он нанес удар: «Я наслышан о твоих немецких приключениях». Я улыбнулся про себя, когда он попытался придать своему изначально враждебному тону восхищенный тон. «Ну и как?»

«Прекрасно, если вам по душе мрачная погода, легионерская роскошь и поразительные примеры бездарности высших чинов. Прекрасно, если вам по душе зимовать в лесу, где свирепость зверей уступает только скверному настроению варваров в штанах, приставивших копья к вашему горлу».

«Ты любишь поговорить!»

«И я ненавижу тратить время попусту. К чему эти фальшивые шутки, Анакрит?»