Джордж некоторое время молчит и лишь смотрит на меня теми самыми пронзительными глазами, которые, клянусь, видят насквозь. Теперь это очевидно — хищник индустрии, скрытый под гладкой поверхностью.

— Где вы были, Эллисон?

— Я уехала из Лос-Анджелеса в девятнадцать лет и перебралась в Техас. Прожила там год. — Я с теплом вспоминаю время, проведенное с сестрой Джейды, но при мысли о том, насколько я тогда была напугана и потеряна, внутри все будто раскалывается надвое. — Мне хотелось увидеть новые места и продолжать искать себя, поэтому я снова уехала. Почти год жила в Нэшвилле, пока кто-то меня не узнал.

— К тому времени вы уже перекрасили волосы?

Я киваю.

— И подстриглась коротко — до плеч. Чуть короче, чем сейчас. У меня всегда были длинные волосы, поэтому я решила, что сильно изменилась.

— Но, как видно, не настолько, раз вас узнали, — замечает он.

— Ну… — я пожимаю плечами. — Почти два года мне удавалось оставаться незаметной, прежде чем кто-то меня узнал. Рано или поздно это должно было случиться.

— Вы говорите об этом так, будто особенно не переживали, потому что ждали этого. И все же вы уехали, как только вас узнали. Почему?

— Я жила в режиме выживания, — впервые признаюсь я вслух. — Я была потеряна и не понимала, что делаю. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое, и переезд казался единственным способом этого добиться.

— Полагаю, за жилье и еду нужно было платить, значит, вам пришлось работать. Где именно вы работали?

— В основном в ресторанах и барах, — отвечаю я, чувствуя, как с каждой секундой напряжение покидает тело. Интересно, на терапии так же? — Администратором в тату-салоне, в книжном магазине — где удавалось устроиться.

— Но такая работа предполагает общение с людьми. Если цель была скрываться и не быть узнанной, это выглядит противоречиво.

— Я окончила школу, но в колледж не поступала, — объясняю я. — У меня есть несколько бухгалтерских сертификатов, но их было недостаточно, чтобы получить работу, о которой я мечтала. Мне приходилось рисковать, чтобы просто иметь крышу над головой.

— Хм, — задумчиво произносит он и меняет позу, опуская ногу на пол. — Вы удивились, когда вас узнали?

Я хмурюсь.

— Я не понимаю вопрос.

— Некоторые сочли бы смену имени и внешности, а затем побег из Лос-Анджелеса несколько… драматичными. Ваши родители известны, но они ведь не звезды первой величины Голливуда.

Я сразу понимаю, что он делает. Вчера ночью я видела на форумах кучу комментариев о том, что смена личности с моей стороны была слишком драматичной. Что никто не узнал бы человека из соцсетей в реальной жизни — тем более спустя годы и уж точно не их подросших детей. Что мне пора перестать раздувать проблему.

— Мое лицо долго показывали в новостях из-за похищения. Люди знали, кто я такая, — говорю я Джорджу, и при воспоминании о Клаудии и том складе в животе неприятно скручивается. — И после этого обо мне еще писали, а родители продолжали выкладывать мои фотографии, пока мне не исполнилось девятнадцать и я не ушла. Возможно, эти люди не совсем неправы, называя меня драматичной. Возможно, спустя столько лет вероятность быть узнанной и правда невелика, хотя это все-таки случилось. Но тогда я была параноиком. Я не видела ситуацию ясно и действовала импульсивно.

— Я вполне это понимаю, — кивает Джордж. — Итак, Нэшвилл — место, где вас все-таки узнали. Куда вы отправились после этого?

— Я переехала в маленький городок в Северной Каролине. Я решила, что при меньшем количестве людей риск быть узнанной ниже. С тех пор я и держалась небольших городов.

— Вы прожили там тоже около года? Пока что это выглядит как закономерность.

— Я хотела уехать от Калифорнии как можно дальше. — Пальцы больше не дрожат, но ладони все еще влажные. — Мэн — самый удаленный от Калифорнии штат. Он всегда должен был стать моей конечной точкой, но до этого я хотела пожить в других местах. Наверное, чтобы испытать самостоятельную жизнь. Набраться уверенности. За пять лет я доехала до Мэна, путешествуя на машине и живя примерно по году в разных штатах.

— Вы так часто переезжали, потому что в глубине души нигде не чувствовали себя в безопасности?

Мишень. Прямо в центр.

— Думаю… думаю, я избегала слишком быстрого прибытия в Мэн, как бы странно это ни звучало. Потому что, оказавшись там, мне пришлось бы по-настоящему строить жизнь. Оседать, искать стабильную работу. И я боялась, что не найду там покоя, хотя именно на него и рассчитывала.

— И нашли? — мягко спрашивает он. — Нашли покой в Мэне?

Лицо Трэвиса вспыхивает в сознании, сдавливая легкие. Его теплые прикосновения. Та безопасность, которую он мне давал. То, как он заставлял меня чувствовать себя значимой, доверяя счета «Логова». То, как он открыл мне свое сердце. То, как правильно было возвращаться домой к нему каждый вечер.

Я нашла в Мэне не просто покой — я нашла жизнь, ради которой хотелось просыпаться.

Горло сжимается, но я все равно произношу:

— Я нашла гораздо больше.

Я нашла любовь. А потом потеряла ее.