— Я не украла эти деньги, потому что заработала их, — легкие словно отказываются наполняться воздухом. — Вы годами продавали мой образ в интернете, пихали меня в рекламные кампании, на которые я никогда не соглашалась. Вы использовали меня, а я не получила ни цента. Мне не нужны ваши деньги. Мне плевать на них, когда вы искалечили меня на всю жизнь. Я взяла их только затем, чтобы сбежать. Потому что другого выхода у меня не было. Вы не оставили мне выбора.

Она фыркает и поворачивается к отцу.

— Ты это слышишь?

Когда она снова смотрит на меня, я не вижу мать. Я вижу чудовище.

— Привилегированная неблагодарная сука. Мы дали тебе легкую жизнь, влияние, возможности. Больше, чем такая соплячка, как ты, вообще могла бы мечтать. И вот так ты нас благодаришь?

Моему сердцу больше не вынести ударов, поэтому это слово я пропускаю мимо.

Но не Трэвис.

— Как ты ее назвала? — говорит он тихо. В этот момент он снова похож на военного, которым когда-то был, хотя я его таким не знала.

— Ты не понимаешь. Ты до сих пор не понимаешь.

Я поворачиваюсь к матери прежде, чем она успевает ответить Трэвису. В отличие от его голоса, мой звучит слабо и тихо — вся борьба покидает меня.

— Я никогда не просила и не хотела расти с камерой перед лицом. И я никогда…

Я вытираю слезы, решив, что больше не буду тратить время на мать, которая не слышит. На отца, которому всегда было все равно. В последней, отчаянной попытке удержаться за глупую мечту о настоящей семье я поворачиваюсь к Джонни.

— Я знаю, ты меня ненавидишь.

Голос ломается, горло болит, но я продолжаю. Потому что, оглядываясь на прошлое, единственное, о чем я жалею, — это что не дала своим брату и сестре завершенности.

— Я знаю, мы никогда не были близки, но надеюсь, однажды ты поймешь мой выбор. Надеюсь, ты простишь меня за боль, которую я причинила тебе и Синди, уйдя так, без объяснений. За то, что не выходила на связь, потому что я… я не могла, Джонни. Надеюсь, ты поймешь, что они использовали и тебя тоже. Нас всех. Ты можешь меня ненавидеть, но я тебя — нет. Несмотря ни на что, не могу. Вы тоже жертвы. Жертвы жадности и разрушительных решений…

— Хватит, — обрывает меня мать, и ее слова отскакивают от стен. — Хватит играть в жертву, Эллисон. Подписывай чертово соглашение.

Я почти успела забыть о присутствии Трэвиса у меня за спиной, когда он делает шаг вперед, заслоняя меня от взгляда семьи.

— У вас десять секунд, чтобы убраться отсюда к чертовой матери, иначе я вызываю полицию.

Я слышу голос отца.

— Ты не посмеешь…

— Прессе будет очень интересно узнать, как вы устроили скандал в баре. С репутацией это обычно отлично работает, верно?

Меня не удивляет, что именно угроза публичному образу заставляет мать сместиться в сторону, снова встать передо мной и сказать:

— Наш адвокат скоро свяжется с тобой по поводу соглашения, Эллисон Смит. Сделай умный выбор хоть раз в жизни. У тебя неделя.

Несколько минут после этого кажутся нереальными. Моя семья уходит из «Логова», оставляя после себя лишь обломки моего будущего, смешанные с осколками прошлого.

Земля под ногами больше не кажется твердой.

Зрение застилают слезы. И головокружение. И то, и другое.

В ушах стоит звон, но я все равно слышу его голос.

Кажется, это Трэвис.

Кажется, он зовет меня по имени.

Его руки ложатся мне на плечи. Зрение на мгновение проясняется, я вижу его губы, которые шевелятся, но слух не поспевает.

Внутри меня словно прямая линия. Будто все, ради чего мое сердце начало биться за последний год, исчезло.

Видео. Соглашение. Суд.

Слова кружатся в голове. Все снова погружается во тьму.

Мне нужно уйти отсюда.

Кажется, я что-то говорю. Не знаю. Рот открыт. Я знаю это, потому что во рту так сухо, что больно. Не уверена, что выходят какие-то слова.

— Элли.

Трэвис.

— Элли, поговори со мной.

Все возвращается сразу — звуки, запахи, ощущение его рук на моих плечах, от которых я дергаюсь.

Голова гудит от стыда и сожаления, когда я оглядываюсь и вижу, как на меня смотрят все, кого я полюбила за последний год. В их лицах — шок.

Я солгала им. Я предала их доверие, разнесла его в крошки. И ради чего?

Я пытаюсь вдохнуть, но легкие не наполняются. По щекам текут слезы, пот липнет к затылку.

Трэвис пытается меня остановить. Чарли что-то говорит, но я не могу…

Я не могу.

Я сдаюсь.

Нет смысла больше бороться, когда все, что я пыталась построить, никогда не было настоящим. И это полностью моя вина.

— П-Простите.

Извинение — все, что я могу им дать. Они заслуживают куда большего, чем слова лгуньи.

Собрав остатки сил, я ухожу из «Логова» в последний раз, зная, что вернуться уже не смогу. После того, что я наделала.

Глава 32

Девятнадцать лет

Я смотрела на линию горизонта Лос-Анджелеса в зеркале заднего вида. Когда грудь сжало, я глубоко вдохнула через нос и снова сосредоточилась на дороге, убеждая себя, что поступаю правильно.