Он опирается на подлокотник, подпирая подбородок пальцами.

— Я восхищен, Эллисон. Как такая юная девушка смогла в одиночку объехать всю страну, постоянно опасаясь, что ее узнают? Это должно было быть невероятно изматывающе.

От его понимания мне становится легче.

— Да, но тогда я об этом не задумывалась. Я просто шла вперед, день за днем. Я была слишком молода, чтобы осознавать реальные риски, и думаю… думаю, я бы сдалась, если бы слишком долго размышляла о том, что делаю. И о том, почему меня к этому вынудили.

— Сдалась? — уточняет он. — Что вы имеете в виду?

После того как меня узнали в Нэшвилле, я ненадолго задумалась, зачем вообще пытаться начать новую жизнь, если старая всегда будет идти за мной по пятам. Родители разрушили мое прошлое и мое будущее. Я была наивна, полагая, что у моей истории может быть счастливый конец.

Я никогда не забуду тот вечер. Момент, когда я подумала, насколько просто было бы достать таблетки и…

Тогда мне позвонила Джейда, просто чтобы проверить, как я, и эта мысль исчезла навсегда. А через неделю я записалась на свой первый онлайн-курс по бухгалтерии и снова обрела цель.

Мой голос звучит хрипло.

— Я не хочу об этом говорить.

Джордж кивает.

— Был ли у вас в то время кто-то, кто вас поддерживал? Кому вы могли позвонить?

Я рассказываю ему о Джейде — о том, как мы сблизились еще в школе, и о том, что она и ее муж делали для меня все эти годы.

И я рассказываю ему о Клаудии.

— Ваше похищение потрясло всю страну, — произносит он, словно я могла бы забыть. — В новостях говорили о сети по торговле детьми.

Я тяжело сглатываю.

— Полиция считала, что это так.

— А вы что думали?

Воспоминание о том дне все еще слишком живое — усиленное недавней попыткой взлома и оконным стеклом машины, за которым, как я теперь почти уверена, стоял мой брат.

— Я стараюсь об этом не думать, — признаюсь я. — Это было самое страшное, что когда-либо со мной случалось. То, как та женщина знала все о моей семье, даже не зная их лично. Она была достаточно убедительной, чтобы обмануть двенадцатилетнего ребенка.

— Откуда у Клаудии была эта информация?

У меня есть ощущение, что он знает ответ. Ему нужно лишь, чтобы я его озвучила. Подтвердила и раз и навсегда положила конец домыслам.

Я обещала.

— Моя мать делилась всем в интернете. И до сих пор делится. — Пульс ускоряется. Я впервые говорю о ней не с Джейдой, а перед камерой, которая записывает мои слова для миллионов людей. Она это увидит. И все же, добавляя, я не чувствую ни капли сожаления. — Она выкладывала фотографии со мной и школьными дипломами. На этих снимках было отчетливо видно название школы и мой класс. Для людей без злых намерений, тех, кто просто следит за ней из любопытства, это выглядит безобидно. Но в мире есть зло. Есть такие, как Клаудия. И никогда не знаешь, смотрят ли они.

— Меня всегда это поражало, — буднично замечает Джордж. — Мы делимся в интернете чем угодно, словно это личный дневник. Геолокацией в реальном времени, фотографиями фасадов домов, машин. Мне кажется, мы утратили чувство опасности социальных сетей, потому что постоянно в них находимся. Мы не думаем, что то, чем делимся, может иметь последствия, угрожающие жизни. Но в вашем случае именно так и произошло. Скажите, вашу мать предупреждали после похищения, чтобы она делилась меньшим?

— Полиция просила ее либо выкладывать меньше информации, либо делать это более обобщенно, — вспоминаю я. Джейда говорила ей то же самое. — Но она ответила, что это ее работа, так что…

— То есть ее не волновало, что из-за ее халатности дочь похитили и едва не продали в сеть по торговле людьми, и она продолжила избыточно делиться личным в соцсетях, — завершает он мою мысль.

Руки снова начинают дрожать.

— Что-то в этом роде.

— Вы никогда не давали согласия на свое присутствие в интернете?

— В смысле, она делала мои фотографии и снимала видео, когда я была ребенком, но я не знала, что она с ними делает. Я не знала, что такое социальные сети и сколько людей имеют доступ к информации обо мне. Со временем бесконечные съемки стали раздражать, и… и когда я больше не хотела этого делать, она жутко злилась. Угрожала оставить меня без ужина и говорила, что мы окажемся на улице, если я не буду позировать для ее фотографий, потому что это была ее работа. Я просила ее прекратить, когда стала старше и начала понимать, что происходит.

— Но она не прекратила?

Я качаю головой.

— Какую роль во всем этом играл ваш отец? — следующим спрашивает он. — Его присутствие в соцсетях не такое масштабное, как у вашей матери, но он тоже что-то публикует.