Уход не делал меня трусихой — он делал меня выжившей.

А то видео…

Это была не ошибка. Это был мой единственный выход.

Лос-Анджелес отнял у меня все — безопасность, счастье, шанс на достойное будущее. Я не могла вернуться в место, которое никогда не было домом.

Мчась по шоссе, я думала, найду ли когда-нибудь такое место. И пообещала себе: если найду — никогда его не разрушу.

Глава 33

Тяжелые тучи нависают над рекой Фор, виднеются из окна моего номера в пор̧тлендском отеле. Вода почти идеально совпадает с приглушенным серо-голубым оттенком стен. Я это знаю, потому что последние четыре дня только на нее и смотрю.

Прошло четыре дня с того момента, как я вылетела из «Логова», выключила телефон, собрала вещи до того, как Трэвис приехал обратно на свою ферму, и ушла.

Навсегда.

Я думала, что достигла дна шесть лет назад, когда уехала из Лос-Анджелеса. Я была юная, напуганная, разбитая и потерянная до полной утраты ориентиров. Теперь я оглядываюсь назад и не понимаю, откуда у девятнадцатилетней меня взялись силы проехать через всю страну в режиме выживания. Сейчас, как никогда, мне хочется вернуться в прошлое и сжать ту Элли в сокрушительных объятиях.

Но мне не хватило бы смелости сказать ей, что все, через что она прошла, было напрасно.

Мой взгляд соскальзывает с синих стен на рюкзак, стоящий̆ на небольшом письменном столе у противоположной̆ стены. Я не прикасалась к телефону четыре дня. Даже не включала его.

Потому что я трусиха. Всегда ею была.

Неприятное гудение обжигает где-то в центре груди, когда ноги утопают в мягком ковре. Пол скрипит под каждым шагом по направлению к рюкзаку. Медленно я расстегиваю молнию и, с комом в горле, смотрю на телефон на самом дне.

Джейда наверняка волнуется. Мне стоит включить его и рассказать, что происходит.

Но я не могу. Это кажется неправильным, хотя я и не понимаю почему. Обращаться к Джейде со своими проблемами всегда было для меня естественным. Так почему же, черт возьми, я не могу заставить себя сделать это сейчас, когда она нужна мне больше, чем когда-либо?

Потому что огромная часть меня боится того, что еще я увижу, когда включу телефон. Я не готова увидеть сообщение от Трэвиса — каким бы оно ни было.

И, что еще хуже, я не готова не увидеть сообщение от Трэвиса.

Только теперь я наконец снимаю розовые очки и понимаю: он никогда не был предназначен для меня. Он не заслуживает эмоционально нестабильную лгунью в качестве сотрудницы, не говоря уже о спутнице жизни. И я уж точно не заслуживаю такого внимательного, заботливого мужчину, раз у меня даже не хватило смелости написать заявление об уходе. Я просто исчезла.

Трусиха, трусиха, трусиха.

И я снова это доказываю, когда отвожу взгляд от телефона, принимая окончательное решение.

Но что-то привлекает мое внимание на дне рюкзака.

Визитка Тома.

Пальцы дрожат от нерешительности, когда я поднимаю ее. Его имя набрано неприметным шрифтом, рядом скромная подпись «ассистент продюсера». Слева смотрит на меня логотип продюсерской компании Джорджа Эдена. Словно бросает вызов.

Нет. Забудь об этом.

Я должна. Угроза родителей не оставила места сомнениям. Если я хоть словом обмолвлюсь о прошлом, они разнесут в клочья те крохи личной жизни, которые у меня еще остались. Да и разговор с Джорджем Эденом обесценит саму идею скрываться. Мне не нужно внимание. Мне не нужен новый хаос.

С непонятным мне самой смятением я кладу карточку обратно. Надо вообще выбросить ее и направить силы на то, что действительно важно, — что, черт побери, мне теперь делать.

Остаться в Мэне? Попробовать добраться до Канады? Может, моя ошибка всегда заключалась в том, что я оставалась в Соединенных Штатах. Может…

Резкий всплеск злости и тоски накрывает меня при звуке собственного внутреннего голоса.

Я…

Я…

Я устала убегать.

И я злюсь на себя за то, что всегда обращалась с этим как с единственным возможным выходом.

Я убедила себя, что я всего лишь пассажир в собственной жизни, а не чертов водитель. Я позволила страху взять верх. Последние шесть лет я твердила себе, что еще не время двигаться дальше, что нужно быть начеку, что я все еще не в безопасности, несмотря на расстояние.

Все это время я была своим собственным главным врагом.

Глаза щиплет от слез, когда до меня доходит, что я попросту растрачиваю жизнь. Жизнь, которая мне не принадлежит, потому что даже спустя столько лет я продолжаю позволять родителям управлять ею.

Мое обещание. Я его нарушаю.

Как я могла о нем забыть?

В тот день на складе, когда я пряталась под машиной и ждала неминуемой смерти, я пообещала небу, что сделаю мир лучше, если выживу.

И я выжила. Я пережила худшее, что со мной когда-либо случалось, и с годами становилась только сильнее.

И все же с тех пор я лишь лгала, пряталась и предавала саму себя.