Я увидела десятки противоположных точек зрения — что я ищу внимания, что я жертва, что я должна высказаться, что мне нужно позволить молчать, — и это лишь подтвердило мою давнюю теорию: человеческий мозг не приспособлен к тому, чтобы одновременно переваривать столько мнений. И мы не обязаны этого делать.

— Мы приехали, мэм, — говорит водитель, возвращая меня в настоящее.

Я выдыхаю, с дрожью рассматривая высокое здание, у которого мы остановились. Видно не так уж много — разве что нескончаемый поток людей у главного входа в телестудию, спешащие работники с телефонами у уха и срочными делами.

— Мэм?

Щеки заливает румянец.

— Да, простите.

Я торопливо выхожу из машины, забираю чемодан и рюкзак. Том говорил, что продюсерская компания оплатит мне здесь отель, но, по всей видимости, ни на остановку, ни на быстрый душ времени нет. Эта спешка совсем не помогает моему и без того паническому состоянию.

Стоит мне назвать администратору свое имя, как в конце коридора появляется Том — в наушниках и с планшетом в руках. Улыбка у него сдержанная, но теплая.

— Ты не шутила, когда сказала, что почти приехала, — запросто говорит он. — Как перелет?

— Нормально. — Я не хочу быть такой неловкой, но я так нервничаю, что меня может стошнить.

Он замечает это.

— Пойдем. Джордж очень хочет с тобой познакомиться.

Следующий час проносится мгновенно. К счастью, мне разрешают быстро принять душ в одной из гримерок. Потом ко мне подходит мужчина с комплектом одежды — простая белая рубашка и темные джинсы. Когда я переодеваюсь, меня ведут к креслу для макияжа, где одна женщина колдует, чтобы я выглядела менее похожей на зомби, а другая выпрямляет волосы. Там же стоит поднос с закусками и водой, поэтому я съедаю батончик мюсли и выпиваю целую бутылку, прежде чем меня снова куда-то ведут.

На каждом повороте мне попадаются напряженные лица. Если работа в индустрии развлечений выглядит так, то это настоящий кошмар.

Вскоре мне говорят, что я готова, и Том каким-то образом снова меня находит. Такое ощущение, что он везде одновременно.

— Прости за этот хаос, — говорит он, словно прочитав мои мысли. Мы идем по ярко освещенному коридору. — Я могу представить, насколько тебя все это перегружает.

— Немного, — скрывать бессмысленно. — Здесь всегда так суматошно?

Он бросает на меня самодовольную усмешку через плечо и почти бежит вперед, шагом куда быстрее моего.

— Ты еще ничего не видела.

Я сглатываю. А потом сглатываю снова — когда мы заходим в павильон, настоящий телевизионный павильон, и я вижу его.

Джордж Эден. Во плоти.

Не знаю почему, но первая мысль, которая приходит мне в голову, когда он пожимает мне руку, — он ниже, чем кажется на экране. И волосы у него в жизни светлее. Наверное, нервы сводят меня с ума.

— Эллисон. — Он искренне улыбается. — Я Джордж Эден. Большое спасибо, что пришли сегодня. Рад слышать, что вы передумали насчет интервью.

Процент людей в этой стране, которые никогда не слышали о Джордже Эдене и его провокационной журналистике, наверное, ничтожен, так что тот факт, что он представляется, немного меня успокаивает. Не знаю почему. Возможно, я ожидала увидеть жесткого, беспощадного человека — несмотря на уверения Тома, что он совсем не такой.

— Я… — начинаю я, но горло сжимается. Давление последних суток вместе с тем, что мне предстоит сделать, обрушивается на меня всей тяжестью.

Джордж и Том переглядываются так, словно все понимают, прежде чем Джордж говорит:

— Все происходит слишком быстро, и я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Мы с командой хотим сделать так, чтобы вам было максимально комфортно. Мы сядем для интервью — только вы и я, — когда вы будете готовы. Я задам вопросы, а вы ответите так, как пожелаете. Если в какой-то момент вам станет некомфортно или слишком тяжело, мы остановимся.

Я киваю, прилагая почти сверхчеловеческие усилия, чтобы уловить смысл его слов. Мозг перегружен до предела.

— Спасибо, — наконец говорю я. По крайней мере, голос не дрожит. — Это не… то есть, это не идеальная ситуация для меня, но дело не в вас. Ваша команда была замечательной, и я…

Господи, Элли. Забыла родной язык?

Я качаю головой.

— Простите. Я просто очень нервничаю.

Джордж понимающе улыбается.

— Это нормально. Просто помните: мы здесь, чтобы учитывать все ваши потребности. Когда будете готовы — начнем.

Я видела знаменитые интервью Джорджа Эдена. Они всегда захватывающие, поднимают спорные и редко обсуждаемые темы, которые вскоре становятся темой разговоров у кофейных стоек. Он первопроходец в профессии, и любой вопрос, к которому он прикасается, превращается в золото, — что, разумеется, совсем не успокаивает мои нервы.