— Мисс Дженкинс? Я детектив Сара Чен из Скотленд-Ярда.

Моя кровь превращается в лед. Кофейная кружка, которую я держу, выскальзывает из онемевших пальцев, с резким стуком ударяясь о стол, заставляя Миранду взглянуть с беспокойством.

— Я... да. Это Сапфир Дженкинс.

— Я звоню по поводу Деймона Филлипса. Насколько я понимаю, вы состояли с ним в отношениях?

Вопрос бьет, как физический удар. Они знают. Каким-то образом они знают о Деймоне, о том, что случилось, о...

— Мисс Дженкинс? Вы меня слышите?

— Да, простите. Да, мы... мы встречались. Но мы расстались несколько недель назад. — Мой голос звучит странно для моих ушей, слишком высокий и тонкий.

— Понимаю. Мисс Дженкинс, боюсь, мистер Филлипс скончался. Мы расследуем его смерть и хотели бы поговорить с вами о ваших с ним отношениях. Вы могли бы приехать в участок?

Слова сливаются воедино. Деймон мертв. Они расследуют. Они хотят поговорить со мной.

Они знают.

Зрение начинает сужаться, черные точки танцуют по краям. Я сжимаю телефон крепче, пытаясь остаться в сознании, пытаясь придумать, что сказать.

— Мисс Дженкинс? Я знаю, это должно быть шоком.

— Я... когда он...? Как вы...? — Я не могу формулировать предложения. Не могу нормально дышать.

— Мы нашли его тело около трех недель назад. Мне жаль, я знаю, что это тяжелая новость. Мы пытались связаться с его близкими, но вы указаны как его контакт на случай чрезвычайной ситуации в нескольких документах.

Три недели назад. В ночь, когда Себастьян убил его. Они нашли тело.

— Мисс Дженкинс, вам удобно будет сегодня после обеда? Я знаю, это внезапно, но нам нужно задать вам несколько вопросов о мистере Филлипсе и его деятельности в недели, предшествовавшие его смерти.

Деятельности. Какой деятельности? Что они знают о той ночи? О Себастьяне? О том, что я была там?

— Я... — Я прочищаю горло, пытаясь звучать нормально, пока мой мир разваливается на части. — Да. Сегодня после обеда подойдет.

— Отлично. Скажем, в половине пятого? Спросите детектива Чен на стойке регистрации. И, мисс Дженкинс, вы можете взять с собой кого-нибудь, если вам будет так удобнее.

— Спасибо. В половине пятого.

Линия обрывается, и я сижу, глядя на телефон в руке, как на змею, которая может укусить.

— Сафи? — Миранда стоит рядом с моим столом, ее лицо искажено беспокойством. — Ты совсем побелела. Что случилось?

— Я... — Я оглядываю офис, на нормальных людей, делающих нормальную работу, живущих нормальной жизнью, в которой нет звонков из полиции о мертвых бывших парнях. — Мне нужно позвонить.

Я хватаю мобильный и направляюсь к лестнице, нуждаясь в уединении для того, что собираюсь сделать. Мои руки трясутся так сильно, что я едва могу набрать номер Бет.

— Что случилось? — отвечает она сразу. — Ты ранена? Мне приехать?

— Звонила полиция. Из-за Деймона. Они хотят поговорить со мной сегодня в половине пятого.

— Черт. Что они сказали?

— Что он мертв. Что они нашли его тело три недели назад. Что им нужно спросить меня о его «деятельности» перед смертью. — Мой голос срывается на последнем слове. — Бет, что, если они знают? Что, если Себастьян не так хорошо замел следы, как думал?

— Ладно, дыши. Дай мне подумать. — Я слышу, как она двигается, вероятно, хватает ключи. — Они сказали что-нибудь еще? Что-нибудь, что предполагает, что они знают, что ты была там?

— Нет. Они просто сказали, что им нужно спросить о наших отношениях, о том, чем он занимался перед смертью. Но, Бет, что, если это ловушка? Что, если они пытаются заставить меня сознаться?

— Тогда мы найдем тебе адвоката. Прямо сейчас. Прежде чем ты что-то кому-то скажешь.

— Я не могу позволить себе адвоката!

— Тогда мы придумаем что-то еще. Но ты не пойдешь туда одна и без представителя. — Ее голос тверд, решителен. Всё, чем я сейчас не являюсь. — Я еду за тобой. Где ты?

— На работе. Но я не могу уйти, Миранда будет задавать вопросы, а я не могу...

— Скажи ей, что больна. Скажи что угодно. Но убирайся оттуда сейчас же.

Я вешаю трубку и прислоняюсь к стене лестничной клетки, пытаясь осознать происходящее. Полиция хочет видеть меня из-за смерти Деймона. Они нашли его тело три недели назад, в ту же ночь, когда Себастьян убил его.

Но они позвонили мне, потому что я была его контактом в чрезвычайной ситуации, а не потому, что подозревают меня в чем-то. По крайней мере, они так сказали.

Что, если они лгут? Что, если они знают, что я была там, что видела его убийство и скрылась с места преступления? Что, если они знают о Себастьяне?

Или хуже, что, если Себастьян рассказал им обо мне? Что, если он пытается переложить вину, сделать вид, что я была замешана?

Нет. Даже когда мысль формируется, я отбрасываю ее. Кем бы ни был Себастьян, что бы он ни делал, он бы не подставил меня полиции, чтобы спасти себя. Его одержимость защитить меня может быть извращенной, но она искренна.

Верно?