Звонок заканчивается, и я продолжаю бросать вещи в сумку. Одежду, туалетные принадлежности, ноутбук, всё, что может понадобиться для долгого отсутствия. Подальше от Себастьяна и насилия, которое следует за ним, как тень.

Я была такой глупой. Такой, блядь, наивной. Я позволила соблазнить себя интенсивностью, тем, как он заставлял меня чувствовать себя желанной и защищенной. Я игнорировала все красные флаги, все предупреждающие знаки, потому что была увлечена фантазией о том, чтобы быть так отчаянно желанной.

Но защита и обладание — не одно и то же. И человек, который убивает за тебя сегодня, может убить тебя завтра.

Мысль заставляет меня двигаться быстрее, лихорадочнее. Что, если Себастьян решит, что я — обуза? Что, если он поймет, что я могу дать показания против него? Что, если его идея защиты распространяется на затыкание потенциальных свидетелей?

К тому времени, как раздается стук Бет, я в полной панике. Я смотрю в глазок, чтобы убедиться, что это действительно она, прежде чем отпереть три замка, которые я установила после первого взлома Себастьяна.

Бет смотрит на мое лицо и притягивает меня в объятия.

— О, милая. Что случилось?

История выходит обрывками, пока она помогает мне собрать вещи. Нарастающее преследование Деймона, сегодняшняя конфронтация, насилие, хладнокровная казнь Себастьяном беспомощного человека.

— Он просто убил его, Бет. После того как Деймон уже был избит, уже повержен. Себастьян посмотрел на меня после, будто это было нормально, будто убийство было просто еще одним вечером вторника.

Лицо Бет темнеет с каждой деталью. — И ты уверена, что Деймон мертв?

— Уверена. Себастьян даже не проверил пульс. Он просто... знал. — Я застегиваю чемодан с большей силой, чем необходимо. — Затем Мэттью начал звонить «группе уборки», будто это было совершенно рутинным делом.

— Господи Иисусе. — Бет опускается на мою кровать. — Сафи, этот человек невероятно опасен. Ты это понимаешь, да?

— Начинаю понимать.

— Нет, я серьезно. То, что ты описываешь, — не преступление на почве страсти или драка, зашедшая слишком далеко. Это уровень организованной преступности. Группа уборки? Мэттью координирует, будто это гребаная норма?

Слова бьют, как ледяная вода. Она права. Эффективность, спокойная координация, немедленный переход Мэттью в режим устранения ущерба — это был не первый раз, когда Себастьян имел дело с трупом.

— Как думаешь, сколько людей он убил? — шепчу я.

— Не знаю и не хочу знать. Мы увезем тебя в безопасное место, где он не сможет тебя найти.

— Куда? У него есть ресурсы, Бет. Он находил меня везде, где я пыталась спрятаться.

— У моей кузины есть коттедж в Котсуолдсе. Глушь, никакого интернета, никакой связи. Мы можем залечь там, пока не поймем, что делать дальше.

— Что, если он последует за нами?

— Тогда мы вызовем полицию.

Я сразу качаю головой. — Не могу. Если я дам показания против него, он...

— Он что? Убьет и тебя? — Бет хватает меня за плечи, заставляя встретиться с ней взглядом. — Сафи, послушай себя. Ты говоришь о человеке, который совершает убийства и у него есть люди, помогающие заметать следы. Не тот, кого защищают молчанием.

— Я знаю. Но я также знаю, на что он теперь способен. И если я перейду ему дорогу...

— Ты уже перешла ему дорогу, убежав. Вопрос в том, позволишь ли ты страху держать тебя в его орбите навсегда.

Она права, но страх настолько силен, что я едва могу мыслить здраво. Все, что я думала, что знаю о Себастьяне, о себе, о выборе, который я сделала, — все было разрушено тремя часами насилия.

— Мне нужно время подумать. Переварить то, что случилось.

— Хорошо. Но мы сделаем это там, где он не сможет до тебя добраться. — Бет берет мой чемодан. — Пошли. Моя машина внизу.

Мы почти у двери, когда мой телефон жужжит от сообщения. Несмотря на все рациональные мысли в моей голове, я проверяю его.

Я знаю, что ты напугана. Но ты не понимаешь, кем Филлипс был на самом деле. Что он планировал сделать с тобой. Позволь мне объяснить. — С.

Я показываю сообщение Бет, наблюдая, как ее лицо становится жестче.

— Классическая тактика абьюзеров, — говорит она плоско. — Оправдания, утверждения, что ты не понимаешь, настаивание на том, что он защищал тебя. Удали.

Но что-то в сообщении гложет меня. Уверенность в его голосе, когда он говорил, что Деймон опаснее, чем я думаю. То, как Мэттью казался не удивленным всем произошедшим.

— Что, если он говорит правду? Что, если за этим было что-то еще?

— Тогда ему следовало вызвать полицию, а не совершать убийство. — Бет забирает мой телефон и выключает его. — Сафи, это именно то, чего он хочет, — чтобы ты сомневалась в себе, думала, что есть какое-то оправдание тому, что он сделал. Не позволяй ему манипулировать собой даже на расстоянии.