Не потому, что Филлипс был, а потому, что я есть. Потому что удовлетворение, которое я чувствовал, наблюдая, как он умирает. Потому, как мало я жалею о том, что закончил его жалкую жизнь.

Потому что когда она смотрела на меня с ужасом и отвращением, часть меня, самая темная, самая собственническая, хотела схватить ее и утащить домой и заставить понять, что она принадлежит мне, нравится ей это или нет.

Я именно тот монстр, которым она меня считает.

Единственная разница в том, что на этот раз монстр был на ее стороне.

Но попробуй объяснить это женщине, которая только что видела, как ты совершаешь убийство во имя нее.

В тот вечер я проезжаю мимо ее дома в сотый раз с тех пор, как она исчезла. Окна ее квартиры темные, никаких признаков жизни или обитания. Она действительно ушла.

Я паркуюсь через дорогу и сижу в темноте, глядя на эти пустые окна и гадая, увижу ли я ее когда-нибудь снова. Гадая, поймет ли она когда-нибудь, что всё, что я делал, было ради ее безопасности.

Гадая, имело бы это значение, даже если бы она поняла.

Потому что правда в том, что я бы сделал это снова. Если бы кто-то угрожал ей, если бы кто-то пытался причинить ей боль, я бы убил их без колебаний. Это то, кто я есть, что я есть.

И возможно, она права, убегая от этого.

Возможно, она права, выбирая безопасность вместо мужчины, который решает проблемы насилием.

Но когда я сижу в машине, окруженный запахом ее духов, все еще держащимся на кожаных сиденьях, я знаю одну вещь с абсолютной уверенностью:

Я не сдамся.

Она может бежать, она может прятаться, она может угрожать мне полицией, разоблачением и последствиями.

Но она моя. Она выбрала меня однажды, полностью сдалась мне, и это не исчезает просто потому, что она напугана.

Я найду ее. Я заставлю ее понять. Я докажу ей, что монстр, от которого она убегает, — тот же монстр, который защитит ее от всего остального в этом мире, что хочет причинить ей боль.

И если она все равно решит бежать после этого?

Тогда я отпущу ее.

Но не раньше, чем она узнает правду о том, кем на самом деле был Деймон Филлипс.

Не раньше, чем она поймет, что ее выбор был не между безопасностью и опасностью.

Он был между одним видом монстра и другим.

И она выбрала монстра, который любит ее.

Глава тридцатая

Сафи

Я не могу перестать дрожать.

Прошло три часа с тех пор, как Мэттью высадил меня у моего дома, три часа с тех пор, как Себастьян сказал, что всё «сделано» этим ужасающе спокойным голосом, три часа с тех пор, как я смотрела, как человек, которого, как я думала, я люблю, показал себя убийцей.

Мои руки дрожат, когда я пытаюсь собрать сумку, бросая одежду в чемодан без какого-либо реального плана. Я просто знаю, что не могу оставаться здесь. Не могу быть в этом месте, где Себастьян знает, как меня найти, куда он может вернуться, чтобы объяснить или оправдаться, или...

Мысль заставляет мой желудок сжаться. Я бегу в ванную и меня выворачивает над унитазом, мое тело отвергает всё, чему я стала свидетелем сегодня вечером.

Когда я закрываю глаза, я вижу это снова. Руки Себастьяна вокруг горла Деймона. Момент, когда борьба Деймона прекратилась. Удовлетворение в глазах Себастьяна после.

Я убил за тебя. Я защитил то, что мое.

Воспоминание о его словах снова вызывает у меня тошноту.

Мой телефон постоянно жужжал — звонки от Себастьяна, на которые я не отвечаю, сообщения, которые я удаляю, не читая. Я не могу выносить оправдания, которые он предлагает, объяснения, которые по его мнению, делают убийство приемлемым.

Потому что это было оно. Убийство. Не самозащита, не защита, хладнокровное убийство после того, как угроза была нейтрализована.

Да, Деймон стал агрессивным. Да, он пытался причинить мне боль, увезти меня куда-то против моей воли. Но он был безоружен, когда Себастьян убил его. Нож был отброшен в сторону, Деймон уже был избит и беспомощен.

И Себастьян все равно задушил его.

Я хватаю телефон дрожащими руками и звоню единственному человеку, которому доверяю полностью.

— Бет? Мне нужна помощь.

— Сафи? Господи, что случилось? Ты ужасно звучишь.

— Можешь приехать за мной? Пожалуйста? Я не могу... я не могу быть здесь сейчас.

— Конечно. Где ты?

— В моей квартире. Но, Бет, тебе нужно кое-что знать. О Себастьяне. О том, что он... — Мой голос срывается. — Он кого-то убил сегодня вечером. Я видела это.

Тишина на том конце длится так долго, что я думаю, звонок оборвался.

— Бет?

— Я еду. Прямо сейчас. Никуда не уходи, никому не открывай дверь, кроме меня. Поняла?

— Да.

— Сафи, ты ранена? Он причинил тебе боль?

— Нет. Не физически. Но Деймон мертв, и Себастьян... — Я не могу закончить предложение.

— Двадцать минут. Я выезжаю.