То, что происходит дальше, разворачивается одновременно в замедленной съемке и с молниеносной скоростью. Себастьян перехватывает запястье Деймона, выворачивая, пока что-то не хрустит и нож не падает с грохотом на тротуар. Деймон дико замахивается другой рукой, попадая Себастьяну в челюсть.

И затем Себастьян отвечает.

Первый удар сгибает Деймона пополам. Второй отправляет его шататься назад. Но Себастьян не останавливается. Его руки находят горло Деймона, и я с ужасом смотрю, как лицо моего бывшего парня начинает синеть.

— Себастьян, остановись! — Я хватаю его за руку, чувствуя железное напряжение его мышц. — Остановись, ты убиваешь его!

— Хорошо, — рычит Себастьян, но его хватка не ослабевает.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста, не делай этого. Не ради меня. Не так.

На мгновение мне кажется, что он послушает. Его хватка слегка ослабевает, и Деймон делает хриплый вдох.

Но затем Деймон, даже в своем ослабленном состоянии, умудряется говорить.

— Ты никогда не будешь в безопасности, — хрипит он. — Даже если ты убьешь меня, ты никогда не будешь в безопасности. Есть другие, кто знает. Другие, кто придет за вами обоими.

Слова явно были отчаянным блефом, но они оказывают эффект, которого я не ожидаю. Вместо того чтобы разозлить Себастьяна, они, кажется, остужают его до холодной расчетливости.

— Неужели? — Голос Себастьяна теперь непринужденный, что каким-то образом страшнее его ярости. — Другие, кто знают что?

Глаза Деймона дико бегают, понимая, что он сказал слишком много. — Ничего. Я не имел в виду...

— О, но ты имел в виду что-то. — Руки Себастьяна смещаются, и я с ужасом понимаю, что он больше не просто удерживает Деймона. — Ты имел в виду нечто очень специфическое. То, что делает тебя опасным в такой степени, какую я не могу допустить.

— Себастьян, пожалуйста... — начинаю я, но он обрывает меня взглядом.

— Иди жди в машине, принцесса.

— Я не оставлю тебя...

— Иди. Жди. В. Машине.

В его голосе что-то, не терпящее возражений, что-то, что говорит об убийце, которым он всегда мог быть, но которого я надеялась никогда не увидеть.

Я смотрю на Мэттью, безмолвно умоляя о вмешательстве, но его выражение холодно-профессионально. — Мисс Дженкинс, будет лучше, если вы сделаете, как он просит.

Онемев, я иду к «Рейндж Роверу», мои ноги трясутся так сильно, что я едва могу стоять. Я не оглядываюсь, но я слышу звуки — вздохи Деймона, переходящие в бульканье, затем в тишину.

Когда всё кончено, когда Себастьян наконец присоединяется ко мне в машине, на его руках кровь и что-то другое в глазах. Что-то удовлетворенное и ужасное.

— Сделано, — говорит он просто.

Я смотрю на него, на человека, который только что убил кого-то на моих глазах, на этого человека, который утверждал, что любит меня достаточно, чтобы убить за меня, и чувствую, как что-то умирает у меня в груди.

— Ты убил его.

— Да.

— Хладнокровно.

— Он угрожал тебе. Он угрожал нам. Он дал понять, что никогда не остановится. — Себастьян тянется к моей руке, но я отдергиваю ее. — Он был опасен, Сафи. Опаснее, чем ты думаешь.

— И ты решил быть судьей, присяжным и палачом?

— Я решил защитить то, что мое.

Собственничество в его голосе, то, как он непринужденно говорит о лишении жизни, вызывает у меня тошноту. — Я не твоя. Люди не вещи, которые нужно защищать, присваивать или убивать за них.

— Ты моя, — говорит он с абсолютной уверенностью. — И любой, кто угрожает тебе, угрожает мне.

Я смотрю на этого человека, этого красивого, опасного, ужасающего человека, который только что совершил убийство во имя меня, и понимаю, что совсем не знаю его. Страсть, которую я чувствовала, связь, которую, как я думала, мы разделяли, всё было построено на фундаменте насилия, который я отказывалась видеть.

— Отвези меня домой, — шепчу я.

— Сафи...

— Отвези меня домой. Сейчас. И затем держись от меня подальше.

Себастьян смотрит на меня долгим взглядом, что-то похожее на боль мелькает в его глазах. Но затем Мэттью прочищает горло с переднего сиденья.

— Нам нужно двигаться, Себ. Группа уборки в пути, но нам нужно покинуть этот район.

Когда мы едем сквозь ночь, тело Деймона исчезает позади нас, я понимаю, что сбежала от одного монстра только для того, чтобы упасть в объятия другого.

Единственная разница в том, что этот монстр честен в том, кто он есть.

И каким-то образом это делает все еще хуже.

Глава двадцать девятая

Себ

Я переигрываю в голове, как Сафи смотрела на меня с ужасом и отвращением, с тех пор как она сказала мне держаться от нее подальше, с тех пор как она исчезла из моей жизни, будто ее никогда и не существовало.