— Это значит, что ты сделала эту ситуацию невозможной. Ты впутала опасных людей, создала проблемы, которые нельзя решить простым разрывом. — Его большой палец проводит по моей скуле в пародии на нежность. — Тебе придется вернуться ко мне, Сафи. Ради твоей же безопасности.

— Ты угрожаешь мне?

— Я защищаю тебя. От него, от беспорядка, который ты создала, от самой себя. — Его хватка смещается на мои плечи, слегка встряхивая меня. — Почему ты не можешь это увидеть?

— Потому что нечего видеть! Ты тот, кто угрожает мне, Деймон. Ты тот, кто не может принять, что я больше не хочу быть с тобой.

— Ты хочешь быть со мной. Ты просто запуталась. — Его голос приобретает успокаивающий тон, который почему-то страшнее его гнева. — Но это нормально. Я прощаю тебя. Мы можем пройти через это.

Снисходительность, абсолютный отказ слышать, что я говорю, ломает что-то внутри меня. — Я ненавижу тебя, — говорю я четко. — Я ненавижу то, кем ты стал. Я ненавижу, что потратила три года своей жизни на того, кто думает, что владеет мной.

Пощечина приходит без предупреждения, резкая и внезапная, от которой у меня звенит в ушах. Я отшатываюсь, моя рука летит к горящей щеке.

— Никогда больше не говори со мной так. — Его голос смертельно тих. — Три года, Сафи. Три года я был только добр к тебе, и вот как ты меня благодаришь?

Шок от удара, его непринужденная жестокость, смывают остатки сочувствия, которое я могла к нему испытывать. Это не тот человек, с которым я встречалась. Это кто-то совсем другой.

— Ты ударил меня. — Мой голос звучит плоско, без эмоций.

— Ты заставила меня ударить тебя. Ты толкала и давила, пока... — Он останавливается, осознавая, что признал. — Сафи, прости. Я не хотел...

— Да, хотел. — Я отступаю от него, моя щека пульсирует. — Ты хотел каждую секунду этого.

— Нет, ты ошибаешься. Я был расстроен, не думал ясно. Но так бывает, когда люди доводят других до предела. — Он снова тянется ко мне. — Иди сюда. Позволь мне...

— Не прикасайся ко мне.

— Сафи, пожалуйста. Прости. Я люблю тебя. Я никогда бы не причинил тебе боль намеренно.

Но он все еще наступает, все еще тянется ко мне руками, которые только что ударили меня. И я понимаю, что он искренне верит в свои слова, что каким-то образом мой отказ подчиниться его желаниям оправдывает его насилие.

— Держись от меня подальше.

— Я не могу. Ты не в безопасности с ним. Ты не в безопасности, принимая такие решения самостоятельно. — Его голос снова становится успокаивающим. — Но я могу защитить тебя. Я могу защитить тебя от всего этого.

— От чего? От моих собственных решений?

— От последствий твоих плохих решений, да. — Он говорит это так, будто это разумно, будто тюрьма под видом защиты имеет смысл. — Ты увидишь. Как только ты будешь подальше от его влияния, как только у тебя будет время подумать ясно, ты поймешь.

Слова бьют меня, как ледяная вода. — Подальше от его влияния? О чем ты говоришь?

— Я организовал кое-что. Безопасное место, где ты сможешь оправиться от того, что он сделал с твоим разумом. — Улыбка Деймона нежная, любящая, абсолютно безумная. — Это будет как в начале наших отношений. Только мы, проходящие через это вместе.

Он планирует забрать меня. Похитить меня и убедить себя, что это спасение.

— Ты совершенно безумен.

— Я влюблен. Иногда любовь требует трудных решений. — Он снова приближается. — А теперь идем. Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, но в любом случае ты пойдешь со мной.

Вот тогда я вижу машину, припаркованную в конце улицы, двигатель работает, пассажирская дверь открыта. Он не просто угрожает, он действительно планирует забрать меня.

Я бегу.

Не к своему зданию, где он мог бы загнать меня в угол в вестибюле, а к главной дороге, где могут быть люди, свидетели, помощь. Мои каблуки цокают по тротуару, когда я бегу, шаги Деймона грохочут позади.

— Сафи, стой! Ты только все усложняешь!

Я не оглядываюсь, не замедляюсь, просто бегу с сосредоточенностью жертвы, спасающейся от хищника. Позади я слышу, как он настигает меня, его более длинные ноги сокращают расстояние между нами.

Я почти у угла, когда его рука хватает меня за спину пальто, дергая назад с такой силой, что я спотыкаюсь. Я падаю сильно, ладони царапаются об асфальт, колени ударяются о тротуар с такой силой, что на глазах выступают слезы.

— Я говорил тебе не бежать. — Голос Деймона жутко спокоен, когда он поднимает меня на ноги. — Почему ты всегда должна все усложнять?

— Помогите! — кричу я так громко, как могу. — Кто-нибудь, помогите мне!

— Никто не придет, Сафи. И даже если придет, кто, по-твоему, им поверит? Я, твой парень, с которым ты была три года, который явно беспокоится о твоем благополучии? Или ты, ведущая себя истерично и нерационально?

Расчетливый характер ситуации, то, как он продумал все, спланировал на случай непредвиденных обстоятельств, пугает меня больше, чем его насилие. Это не момент страсти или гнева. Это предумышленное.